Мир за мир

Медленный яд

19 января 2005

…Разные, «потерявшие себя» люди, а были когда-то настоящие.

И. Шмелёв

— На самом деле наше служение – именно помогать человеку воссоздавать свой мир, — сказала Ледяная Дева. — Помогать, а не делать всё за него! Почти любой человек способен на Поступок, и наша задача – подвести его к точке, с которой он сможет прыгнуть вверх. А удохленные оффи[1] – давно уже не главное.

— Разве? А Семихин? Избавили людей от такого государева урода – неужели не главное?

— А разве ты не заметил, что с его уничтожением началось воссоздание сразу нескольких миров? Но в том-то и дело, что для того, чтобы помочь человеку, который не может справиться один, обычно не надо никакого «мясо-кровь-кишки».

Обычно бывает – хуже.

— Хуже, чем «мясо-кровь-кишки»?

— Да. Медленный яд – страшнее и безнадёжнее.

* * *

Только не домой. Тошно дома.

Тошнотворное мамино хрючево.

Тошнотворный запах бабушки и прокисшего белья.

Даже ругаются мама с папой и то тошно, без огонька.

Бабушка – та да, с каким-то огоньком.

Сломанным, но огоньком. И братья отгавкиваются пока ещё с душой.

А родителей она презирает.

Ну хоть бы напился папа, что ли! Даже на это не способен. Был надеваемой на руку куклой, а рука возьми да и сломайся.

Хоть бы мама устроила настоящий скандал с швырянием тарелок – вместо своей надоедливой суетливой замученности! Вот бывают же люди, которым важно не столько всех вокруг задолбать, сколько самим задолбаться, да раз в десять сильнее!

Да и сама она уже превращается в такую же великозадроченицу, как и мать.

Только мать, похоже, наслаждается, а ей – тошно. Уже почти два года – с тех пор, как завалился набок её старый мир.

В этом надо вариться с детства, чтобы не тошнило. Опарышей же не тошнит? А у неё, как назло, было нормальное детство. Нет, не богатое – просто нормальное, «средней паршивости».

Тошно. А завтра будет ещё тошнее. И послезавтра. И всегда.

Нет. Не думать об этом. Хоть на время – унестись…

Какое же из этих платьев фея выбрала бы для Золушки? Пожалуй, вон то, синее.

Нет, синее было в прошлый раз, а теперь… теперь пусть будет кремовое. Его плохо видно через стеклянные двери бутика, но воображение дорисовывает.

Она всего лишь Золушка, и без всякой надежды на фею. Но в мечтах-то можно самой побыть феей?

И потянуть вверх листик у того цветка, а то маленький он слишком. Все вокруг побольше, а этот – маленький.

И улыбнуться. В реальной жизни она давно уже не улыбается.

Только не домой!

Хотя всё равно придётся.