Мир за мир

— Ну ты и спишь! Прямо как медведь в берлоге – мы тебя тащим-тащим по лестнице, а ты всё спишь.

— Да я уж догадался, как всё было. Машину ты сюда пригнала?

— Ага. Так что вы с Борисом решили?

— В смысле?

— В смысле – что с тобой дальше делать. И что делать с этими, — «Марина» развернула листок из блокнота. — Сержант Кресов Виталий Андреевич[19], в настоящее время прапорщик. Дёшево совесть продал, а? Даже офицерского звания до сих пор не получил! Совершил убийство по приказу своего непосредственного начальника, лейтенанта Семихина Игоря Юрьевича, в настоящее время майора.

— А адрес?

— Адреса пока не скажу, и подробностей тоже. А то ты напьёшься и попрёшь на этого Семихина с голыми руками, а он профессиональный каратель – убьёт не задумываясь и ещё медаль очередную получит. Могу только сказать, что оба москвичи.

— Так что ты предлагаешь? — взмолился совершенно опустошённый Алексей. — Адрес я и сам выяснить смогу. И ствол достану.

— И всё? Вот ползёт такая гнида, вдруг бах – и пуля в башке.

— Он разрушил мой мир. Он отнял мою любовь. Я… я убью его жену… — бормотал Алексей, не поднимая взгляда.

— Беда с вами, романтичными юношами! — вклинился Страж Вихрей. — Ты бы ещё сказал – тёщу грохнешь! Ну какая там любовь? Семихин вообще не женат и не любит никого, он только задержанных баб раскладывает и в шлюх на халяву спускает. А Кресов со своей супругой восемнадцать лет существует, давным-давно все помидоры завяли! Думаешь, если у тебя любовь была смыслом жизни, то у всех так?

— Всё равно! Око за око, зуб за зуб… и мир за мир!

— Ты сказал.

— Это я тоже знаю, — подхватила Ледяная Дева. — Только с Лёхой что делать?

— А вот это знаю уже я, — Страж Вихрей, приобняв Алексея за плечи, посмотрел ему в глаза. — Беги! Отпусти свою память, не надо её стирать. И не пытайся любить чужой любовью. Твой путь только начинается. Слышишь? Беги!

* * *

Жизнь представлялась Даше Кресовой сплошными зарослями крапивы.

Из-за отца.

Конечно, институт заложничества освящён вековой традицией, но от этого Даше было не легче. Взгляды на улице, полные бессильной и не очень ненависти, преследовали её лет с шести-семи, когда она шла по улице с папой и папа был в форме. И тогда же исчез папин друг, весёлый дядя Андрей, по которому девочка сильно скучала и на вопросы о котором родители отвечали уклончиво.