Дочь Водяного

Настоянная на малине самогонка почти не отдавала сивухой и шла предательски легко, как сироп или любимый однокурсницами миндальный ликер «Амаретто». Но Михаил последний раз велся на подобные штучки еще до университета.

После первой рюмки он запоздало выложил на стол свои гостинцы хозяину помимо привезенных Андреем консервов: палку копченой колбасы, пакет импортных шоколадных батончиков и блок «Мальборо». Колбасу Кузьмич оставил «на завтра». На батончики хитровато усмехнулся: «Будет чем летом девчонок угощать».

После ужина Андрей надел болотные сапоги, взял свои пробирки, сетки и сачки, в сочетании с бородой делавшие его похожим одновременно на Карабаса Барабаса и Дуремара, и засобирался к реке.

– Опять, Андрюх, лягушек будешь пасти? – с наслаждением затягиваясь, беззлобно поддел его заметно повеселевший Кузьмич.

– Больше пока некого, – развел занятыми снастью руками Андрей.

– Пугни ты их, охальников! – поддержал идею Кузьмич. – Никакого спасу с ними нет. Все деревья в округе обгрызли, реку перегородили так, что на моторке не проехать. Скоро дома в поселке на плотины начнут растаскивать!

– Ну, если люди тащат, что ж бобрам-то теряться, – мрачно пошутил Андрей. – Да и не только из-за бобров деревья в округе гибнут. Хочешь на плотину взглянуть? – спросил он у Михаила, и его глаза потеплели, в них загорелись лукавые огоньки, хотя, понятное дело, вторгаться в жизнь бобровой семьи и призывать грызунов к порядку он не собирался.

– А мы увидим в такой темноте хоть что-нибудь? – скептически глянул в окошко Михаил, который во время прогулок по лесам и болотам Мещеры видел не только усатых строителей плотин, но и местного эндемика выхухоль.

Андрей торжественно вручил ему фонарик.

– Понятно, что за бобрами лучше днем наблюдать, – пояснил он. – Зато у моих основных подопечных после заката жизнь только начинается.

По случаю теплой погоды лягушки, расположившиеся в камышовых заводях у низкого няшистого берега, в самом деле уже вовсю пробовали голоса, громкостью и затейливостью рулад соперничая с соловьями-красношейками и другими ночными птицами. Да и рыба в реке играла, в свете фонарика выходя на поверхность. Для того же, чтобы почувствовать присутствие других обитателей тайги, Михаилу даже не требовался свет.