Дочь Водяного

По его словам, это изречение Марка Аврелия он еще в юности перенял у геологов и за многие годы успел оценить его мудрость и глубокий смысл.

– За близких не переживай. Жену твою хранит сила Верхнего мира, а сына берегут ее любовь и духи, которых ты подчинил.

– А что насчет тебя? – испытующе глянул на наставника Михаил, понимая, что в мире живых его вряд ли увидит.

– Мне страшиться уже нечего, – безмятежно улыбнулся Дархан. – Я не уходил лишь потому, что ты задержался. А сыну наставника сам найдешь.

Всю обратную дорогу до месторождения и райцентра Вера молчала, с тоской глядя в окно или рассеянно слушая рокот двигателя вертолета. Болтанку она на этот раз, кажется, даже не заметила, готовая сама расправить огненные крылья и в один миг перенестись домой к сыну. Михаилу проплывавшие мимо пейзажи тундры тоже казались какими-то серыми и словно выцветшими. Впрочем, после своих странствий он вообще все еще пребывал в каком-то пограничье, характерном для шаманского транса.

Он украдкой провел рукой по горлу, на котором все еще оставался розоватый шрам, и тут же ощутил крепкое, если не сказать судорожное, рукопожатие Веры. Даже когда он возвращался из горячих точек, она на него так не смотрела. Он ее обнял, но она сначала крепко прижалась к нему, словно пытаясь слиться в единое целое, потом отстранилась. Она всегда запрещала себе радоваться и любить, если Лева болел. Михаил видел, как она осунулась, и не пытался даже спрашивать, что она ела и сколько спала.

До райцентра, откуда регулярные рейсы летали не только в столицу региона, но и в Наукоград, сотовая связь еще не добралась. Но рядом с аэродромом, как в советские времена, функционировал переговорный пункт с междугородней связью.

– Да все с Левушкой уже нормально, – уверяла дочь ее мама Екатерина Александровна. – Мы сами не поняли, что это было. Температура на следующий день уже спала и больше не поднималась, горло тоже через пару дней прошло. Мы на всякий случай сделали посев и записались к лору. Но никакая дифтерия, конечно, не подтвердилась.