Дочь Водяного

Возможно, в другой ситуации Михаил бы полюбовался изменениями в окружающем пейзаже или попытался понять и осмыслить пространственные и временные характеристики этого во всех отношениях необычного места, если его так вообще стоило называть. Сейчас он только мысленно поблагодарил Лану, сошел с тропы, обошел башню, прислушиваясь к удивленным и явно озадаченным переговорам потерявших его из вида дозорных, разулся и начал подъем.

Михаил даже не пытался подсчитать, сколько времени у него заняло восхождение. Солнце миновало зенит и теперь потихоньку клонилось к закату, немилосердно поливая своими лучами его, к счастью, защищенную рубашкой и разгрузкой спину.

Конечно, стена имела пусть и небольшой, но наклон, шершавая кладка позволяла за нее цепляться, а обостренное ощущением опасности внимание помогало сконцентрироваться, отыскивая едва заметные выбоины.

Однако продвигаться вдоль трещины, иногда находя опору, временами повиснув исключительно на пальцах рук, оказалось испытанием не хуже трехдневного противостояния с Бессмертным.

То и дело приходилось выравнивать дыхание и уговаривать организм не паниковать, когда ноги соскальзывали, а камни, за которые пытался ухватиться, улетали вниз. А ведь еще предстояло выдержать встречу с противниками, поджидавшими внутри.

К тому времени, когда, десять раз облившись потом, ободрав ступни, ладони, колени и бока, Михаил добрался до бойницы, он чувствовал себя так, словно побывал в камнедробилке или где похуже. Однако на такую роскошь, как отдых, рассчитывать, конечно, не мог.

Вряд ли ему позволят даже перевести дух. По сути, добравшись до входа в башню, он находился только в начале пути. Основные испытания поджидали внутри.

Обдирая бока, он кое-как протиснулся в узкую бойницу, воспользовавшись своей невидимостью, проскользнул мимо охранника и вжался в стену, тяжело переводя дух и осматриваясь. Хотя перекрытия давно истлели и рухнули вниз, да и лестницы частично обвалились, на верхнем этаже у входа боевики, пытаясь организовать здесь огневую точку, сделали временный настил, где сейчас был начерчен или даже выжжен разделенный на сегменты ритуальный круг, в центре которого обреченно скорчились привязанные к опорному столбу измученные пленники.

В вывернутом наизнанку мире преддверья-тени, люди-негативы с черными лицами и белыми бородами и волосами смотрелись нереально и странно. Боевики следили за долиной или переминались на лестницах, прислушиваясь к звукам извне.