Дочь Водяного

А какие там мирные жители, если все мужчины кроме стариков и младенцев и половина баб – те же боевики, которые теперь называются бойцами самообороны.

– Так что ты предлагаешь? Я же всего лишь журналист, – не понял Михаил, морально готовый лезть хоть без дудочки в Навь, чтобы вытащить младшего Боровикова и Бергена Хотоева.

Впрочем, именно на его дудочку Балобанов и рассчитывал. Михаил и в нем самом чувствовал магию, немного иную, нежели у них с Ланой, но достаточно сильную. Только парень об этом, к сожалению, не подозревал.

– Вот именно, что ты журналист и можешь приехать в то село чисто как представитель прессы. Ну и отвлечешь боевиков, как тогда в горах, а мы тем временем ребят вытащим. И, если все пойдет гладко, так называемые мирные жители не пострадают. Мы бы Бергена с Саней еще в прошлый раз забрали, но вдесятером против сотни много не навоюешь. Тем более здесь даже дети умеют стрелять.

Михаил вздохнул. Он-то надеялся, что Балобанов предложит хоть какой-то вразумительный план.

Впрочем, заступая дорогу Бессмертному, сам он тоже имел весьма смутное представление о том, что следует делать, и рисковал не меньше.

– Так это ж чистой воды самоволка, – на всякий случай уточнил Михаил.

– Почему? – удивился Балобанов. – Ты журналист, приехал освещать, как идет процесс мирного урегулирования, а мы патрулируем территорию и тебя охраняем. Я уже с начальством договорился, и мне дали добро.

***

Горы к середине лета утратили свою живописность: трава у подножия пожухла, зелень увяла, припорошенная густым слоем пыли, забивавшейся во все щели и скрипевшей на губах.

Бронежилет хоть и назывался «Улей», но к середине пути раскалился, как печь. Лицо ухитрилось обгореть до красноты даже под каской, что в сочетании с белесыми бровями и ресницами делало его похожим на порося. Впрочем, Михаил не жаловался и, с интересом глядя по сторонам, примечал на всякий случай дорогу.

Еще на подъезде к аулу он почувствовал присутствие смутно знакомой и явно враждебной силы и сообщил об этом Балобанову.

– Там действует кто-то из наших, – пояснил он, имея в виду, конечно, колдунов и шаманов. – Возможно, даже из числа тех, кому я недавно перешел дорогу.

Он знал, что последние вайнахские языческие жрецы канули в прошлое еще до прихода советской власти. Но среди боевиков встречались арабские наемники, в том числе и выходцы из Африки, где колдовство продолжало процветать.