Дочь Водяного

Замысел слегка прояснился, когда Лева извлек из спинного плавника щуки то ли гусли, то ли финское кантеле и начал на нем играть, сопровождая игру шаманским горловым пением, обращаясь напрямую к колебателю земли и пытаясь погрузить того в транс. Михаил видел, как на лбу сына вздуваются от напряжения жилы, чувствовал, каким чудовищным усилием дается воздействие на волю древнего хтонического существа, но никак не мог помочь. Магия по-прежнему ему не давалась, и приходилось только наблюдать. Когда убаюканный Левиным заклинанием Змей застыл обсидиановым изваянием, девушка, за спиной которой распахнулись могучие огненные крылья, точно цирковая гимнастка, обняла второго парня и поднялась вместе с ним в воздух, направляя полет в сторону Мирового Змея.

«Что они творят? Зачем?» – не выдержав, задал скорее риторический вопрос Михаил.

«Пытаются добыть меч-кладенец, который застрял у Змея между зубов, – с готовностью отозвался Семаргл. – А твой сын, я так полагаю, работает в качестве анестезиолога или, скорее, факира».

«Но если это происходит наяву и в далеком будущем, почему мы это видим?» – спросил Михаил, в волнении наблюдая, как спутник крылатой девы, которого та высадила на голову Змея, пробирается между огромных зубов, в попытке добраться до артефакта.

«На берегу моря-Окияна пространство искривлено и нет времени в том виде, в которым привыкли вы, люди, – пояснил Семаргл. – Поэтому при определенном стечении обстоятельств можно оказаться во временной петле, наблюдая события будущего или прошлого. Тем более что твой сын применил очень сильное колдовство».

Но тут спутник крылатой девушки и Левы все-таки выдернул из десны Змея меч, чары распались, а пространство и время вернулись на свои места. Последним, что увидел Михаил, прежде чем будущее рассыпалось сияющими осколками императорского золотого фарфора, были меч-кладенец, уничтоживший заклятую иглу, и разрубленное пополам тело Константина Щаславовича. Вот только к какому временному отрезку относилось это видение, он сказать, увы, не мог.

Настоящее томило неизвестностью и тревожило дурными снами, в которых щемящая тоска по дому переплеталась с ощущением нависшей над близкими опасности. Сразу после того, как разомкнулась временная петля, Михаил, уставший, кажется, даже больше творившего в будущем колдовство Левы, заснул настолько крепко, будто лежал не на голых камнях, а на удобной кровати в их с Верой спальне. Тем более что сон вновь перенес его домой.

Мама разговаривала по телефону с Леной Царевой.