Дочь Водяного

В это время мамонт-эхеле, появившись у ручья, бивнями рвал в клочья порождений Нави, топтал их могучими ногами, поддевал хоботом, подкидывая выше вершин леса.

Другое дело, что бедная Арина снова пустилась наутек, и Михаилу, который, продолжая играть, забрал у Таисии ребенка, не подпуская к нему Елену Ищееву, пришлось снова прибегать к помощи Семаргла. Крылатый вестник, приняв кошачий облик, без труда догнал беглянку и убедил вернуться, подталкивая ее лбом, призывно порыкивая и что-то объясняя с помощью языка усов и хвоста.

Хотя возле ручья все выло и стонало, а из Нави, закручиваясь жуткими кольцами, угрожая клыками и когтями, лезли невообразимые гнусные чудовища, эхеле не позволял ни одному из них приблизиться к броду через ручей, оттесняя вглубь, в болото и обратно во тьму исподнего мира. Семаргл вел Арину по созданному его магией золотому мосту. Едва беглянка оказалась на том берегу, лапы ее подкосились, дыхание прервалось, но Михаил и Таисия уже приложили ребенка к ее груди.

Звериный облик исчез, а мать и сын возвратились домой в детскую. Арина привычно сидела на диване и кормила маленького Кирилла. Михаил услышал негодующий вопль Елены Ищеевой, которая снова вернулась в потусторонний темный мрак зеркала Нави.

– Арина, ты все-таки решила его покормить? – удивился вошедший в комнату муж. – Но доктор же сказал…

– Да много он понимает, – ласково потянулась к нему жена, явно наслаждаясь прикосновениями его рук.

Кирюша уже наелся и довольно гулил.

– Пойду собираться на работу, – полюбовавшись умиротворяющей картиной, засуетился муж.

– У тебя же еще есть время? Я пожарю котлеты, – улыбнулась ему Арина, укладывая мигом уснувшего сына в кроватку.

– Мама? – в комнату зашла заспанная Карина, бросила взгляд на треснувшее зеркальце, висевшее у нее на шее, все поняла и остановилась на пороге. – Я хотела сказать, тетя.

– Доброе утро, милая.

Карина вместо ответного приветствия убежала к себе в комнату и со стуком захлопнула дверь.

Михаил только усмехнулся, переводя дух и желая счастья воссоединившейся семье. Хотя присутствие дочери Константина Щаславовича в доме не могло не вызывать опасений.