Дочь Водяного

– Что же он тебя не забрал, когда вернулся из своих Куршавелей? Или ему все недосуг?

– Не кричи на ребенка! У Кариночки сейчас переходный возраст! – немедленно вступилась за юную смутьянку мать. – Ты прекрасно знаешь, что Константин Щаславович – человек занятой и постоянно в разъездах, а девочке надо учиться, да и внимание всяких недоброжелателей ни к чему! А Кирюше я сейчас смесь наболтаю, и он тоже успокоится, не понимаю, почему няня не догадалась.

– Может быть, не стоило отказываться от грудного вскармливания, – неуверенно предположил Кирюшин отец.

– Как ты его кормить перестала, он все время такой беспокойный.

– Ну врач же сказал, что у него непереносимость лактозы, – терпеливо, как ребенку или слабоумному, пояснила подменная жена, доставая с полки порошок от известного импортного производителя.

Михаил с Верой тоже приобретали такой, поначалу думали, что молока не хватит, но потом как-то все обошлось. Жена даже Ваню Царева подкармливала, когда его родителям как-то срочно потребовалось на несколько дней уехать.

– Непереносимость лактации! – возмутилась незримо присутствовавшая в квартире дочери вместе с Михаилом Кирюшина бабушка. – Она ж взятку врачу дала, чтобы он так написал. Знает, ведьма, что если приложит ребенка к груди, обратно в зеркало вернется, а ее место Арина займет! Да что без толку говорить. Я теперь не уверена, что и молоко моей бедной Арины тут поможет.

Она устало сгорбилась и зябко поежилась, переступая в своих лодочках.

– Пойдем пока, что ли, ко мне, мил человек, отдохнешь, поешь, расскажешь, откуда и как с Еленой познакомился.

Если и не сумеешь нашему горю помочь, так хоть время до утра мне скоротать поможешь. Арина теперь на утренней заре появится, вот только как бы подгадать, чтобы еще и Кирюша спал.

Она проводила Михаила к добротному бревенчатому дому, напоминавшему избу деда Овтая, только охранявшему границу с другой стороны. В обстановке, дополненной расшитыми занавесками, подзорами, рушниками, скатерками и салфеточками, явно чувствовалось женское присутствие.

На столе к тому времени, как Михаил привел себя в порядок, появилась не только каша, но и источающие дивный аромат пироги.

Михаил испытал неловкость. Все-таки его хозяйка, которую звали Таисия, совершенно не выглядела Бабой Ягой, да и он себя Иваном-царевичем никак не чувствовал.

– Это вас сюда падчерица отправила? – поинтересовался он, надломив пирог и только ощутив, до какой же степени он сегодня вымотался и проголодался.