Дочь Водяного

И даже россыпи клюквы и морошки на взгорках и у древесных корней казались обманом, созданным, чтобы заманить и погубить. А повисшие на ветвях и стелющиеся по земле клочья тумана не просто прятали гнилую изнанку этого царства тлена, а создавали мороки и наваждения, тоскливо-навязчивые и сбивающие с пути.

Не случайно в людском мире болота считались местом настолько нехорошим, что даже бревна на строительство города или дома в некоторых уездах старались везти в объезд. А что уж говорить про древние трясины и топи исподних миров.

И все же следовало отсюда как-то выбираться, и желательно поскорее.

Барахтанье в молочной реке и пляски с Лихом Михаила измочалили и измотали, и на магию уже почти не оставалось сил. Рюкзак оттягивал плечи, а до тела в мокрой насквозь, провонявшей молочным киселем одежде мигом добралась промозглая болотная сырость, распуская щупальца озноба и заставляя недолеченные раны ныть, а зубы противно клацать. Согреться движением не получалось. Приходилось долго выбирать и примериваться, прежде чем сделать следующий шаг.

И так уже несколько кочек рассыпались под ногами трухой, едва не лишив обуви, а гостеприимная зеленая полянка при ближайшем рассмотрении обернулась слепой еланью.

Добравшись до одного из островков, Михаил решил все-таки срезать какую-никакую слегу и сделать передышку. Не в последнюю очередь для того, чтобы переодеться. Он уже десять раз пожалел, что на переправе снял куму. И о чем только думал? Не захотел пачкать в молоке капризную замшу, побоялся, что двухпудовые обереги утянут на дно.

А между тем виновником вынужденного купания в реке, похоже, стал именно утяжеленный рюкзак. Да и от морока лиха куму наверняка бы уберег.

И все же надевать подаренный Дарханом, изукрашенный любящими руками Веры шаманский плащ поверх замызганной рубахи и изгвазданных в болотной грязи штанов не хотелось. Михаил хотел было взяться за дудочку, собираясь, пока нет возможности полноценно переодеться, испачканную мокрую одежду хотя бы немного подсушить.

Но в этот миг из стелившегося по земле тумана вдруг вынырнули отнюдь не призрачные костлявые и непропорционально длинные покрытые зеленовато-рыжей шерстью руки с цепкими крючковатыми пальцами, соединенными перепонками.

Поскольку длани, хозяина которых Михаил пока не видел, шарили возле его рюкзака, он поспешно поднял поклажу, намереваясь водрузить обратно на плечи, а затем вытащить дудочку или нож и хорошенько проучить неведомого охотника за чужим добром.