Натиск с Ригеля

Третья птица, чья очередь была бросить камень, просто летела параллельно с ними, достаточно высоко, чтобы быть вне досягаемости, ожидая возвращения остальных. Когда они прибыли, все трое выстроились в линию и одновременно выпустили свои камни. Раздался оглушительный треск, машина опасно закачалась на краю крутой дороги, затем выровнялась и с грохотом поехала дальше. Выглянув за борт, Вандершуф увидел, где большой камень ударил в правую подножку, оторвав от нее фут или два, чтобы оставить след на дороге.

– Смотрите, – крикнул он, но Стивенс покачал головой.

В этот момент им немного повезло. Охота за камнями или чем-то в этом роде задержала их врагов, и когда они в следующий раз увидели птиц, взлетающих позади них, белые классические линии административного здания Вест-Пойнта уже вырисовывались впереди, четко очерченные в сгущающихся сумерках.

Стивенс повернул, развернул машину у двери и остановил ее с визгом тормозов как раз в тот момент, когда первая из птиц над головой пролетела мимо цели и развернулась, чтобы вернуться.

В одно мгновение банкир выскочил из машины, волоча за руку Марту Лами. Вандершуф оцепенело выбрался с другой стороны и побежал вокруг машины к двери здания, но грек оступился там, где должна была быть подножка, и упал ничком, как раз в тот момент, когда одна из птиц спикировала вниз с победным криком и метко бросила свой камень в лежащего человека.

– Беги! – крикнул Стивенс.

– Но… грек, – тяжело дыша, сказал Вандершуф, когда они поднимались по ступенькам.

– Черт с ним.

Вот здесь… подождите.

Стивенс повернулся и ударил кулаком по стеклянной верхней части двери. В сумерках три птицеподобных существа расположились вокруг своего поверженного врага. Вспышка пистолета банкира пронзила ночь, и в ответ раздался крик. Прежде чем он смог снова прицелиться, быстро взмахнув крыльями, они исчезли, и когда, осмелев, он выбежал несколько мгновений спустя, он обнаружил, что Паппагурдас тоже исчез.

Он нашел остальных на одной из скамеек в приемной здания, девушку, закрывшую лицо руками, трясущуюся от страха и стресса.

Вандершуф, слишком старый и хладнокровный, чтобы уступать таким образом, поднял глаза.

– Кто они, Стивенс? – он спросил.

Человек с Уолл-стрит беспомощно пожал плечами.

– Я не знаю, – сказал он. – Какой-то новый вид хищных птиц, который развился, пока нас всех превращала в машины эта комета, я полагаю. Это ужасно… У них теперь наш грек.

– Разве мы не можем догнать их? Здесь должны быть самолеты.