Лёд. Чистильщик

Какое-то время я наблюдал за лужами, на которых вспухали и тут же лопались крупные пузыри, а потом будто дурное предчувствие в спину кольнуло. И не иголкой какой-нибудь, а самым натуральным шилом.

Задирая джинсовку, я резко крутнулся на месте и с облегчением отпустил рукоять пистолета. Никакой опасности позади не было. Как, впрочем, не было на том конце арки и двора с мокрым асфальтом дороги и раскисшими газонами.

Вместо них в сияющую дымку уходила аллея. Клумбы, цветы, посыпанная песком тропинка. А над всем этим великолепием — или безобразием? — раскинулось безоблачное небо с раскаленным кругляшом солнца.

По сравнению с разгулявшейся в городе непогодой в этом чудесном садике царила настоящая благодать, но выходить под палящие солнечные лучи как-то не хотелось. Разогретый воздух свертка казался слишком густым и горячим, вызывая ассоциации с расплавленным гудроном, а пространство там буквально сочилось магической энергией.

Это даже не сверток, это очередной «пузырь».

Чистая, ничем не замутненная магия.

Но чистая ли? И, сорвав первый попавшийся цветок, до которого смог дотянуться, я убрал его в карман штормовки. Интересно будет посмотреть, что с ним в реальном мире станется.

Подключив сканер, я положил его на разогретый солнцем асфальт, а сам уселся на поставленный на попа полимерный ящик в ожидании, когда прибор промерит энергетическую насыщенность «пузыря».

Странное впечатление — будто кино смотрю. Мимо бегут люди, но никто меня не замечает, и даже брызги дождя остаются с той стороны экрана. Вот высуну сейчас наружу руку — и что будет? Увидит ее кто-нибудь или сразу в город вывалюсь?

Еще один вопрос, ответ на который можно получить лишь экспериментальным путем. Ну его.

Минут через пятнадцать, когда дождь пошел на убыль, в арке начало все сильнее сквозить магией и граффити на стенах понемногу обрели объем. Некоторые символы смазались и зависли в воздухе, другие, наоборот, стали четче и словно бы прожигали собой саму реальность.

Правое предплечье привычно заломило; я схватил сканер и выпрыгнул в город. А там — будто влажным полотенцем по лицу получил.