Лёд. Чистильщик

— задумался я, проводя в голове несложные расчеты. — Пропадать стало на сорок четыре процента больше, обнаруживается на той стороне только семь. Если дело исключительно в работе установки, куда деваются остальные?

— Науке это не известно, — мило улыбнулась Алена Евгеньевна. — Но раз жители города стали чаще попадать в Приграничье, то логично предположить, что граница стала проницаема в обе стороны...

— И чего вы тогда от меня хотите, если сами ничего не понимаете?

— Осмотришься на месте, — объявил куратор.

— А смысл?

— Приборы зафиксировали там некие энергетические аномалии, — произнесла Зимина, — и учитывая твой опыт...

Я задумчиво кивнул. За последние годы находить «окна» — спонтанные переходы в Приграничье, — мне доводилось неоднократно. Что называется, собаку на этом съел. Но приборы?

Что еще за приборы?

— Что за приборы? — не сдержал я любопытства.

— Мы используем экспериментальные устройства по беспроводной передаче энергии.

— Честно говоря, не шибко понятней стало.

Алена Евгеньевна тяжело вздохнула, печально глянула на куратора и попыталась объяснить на пальцах:

— Есть передатчик, есть ресивер, есть нормы потерь энергии на километр. В данном конкретном случае расход получается почти в два раза больше.

— И о чем это говорит? — спросил я и вновь посмотрел в окно.

— Вот ты нам об этом и скажешь. Для этого тебя и привлекли, — заявил Владимир Николаевич. — Кто у нас эксперт по всякой чертовщине, а?

— Эксперт, как же, — невесело усмехнулся я и ухватился за ручку над головой, приноравливаясь к тряске автомобиля.

— Тебе передали полный пакет документов. Если ты не удосужился с ними ознакомиться, это твои проблемы. А теперь, будь добр, перестань ныть.

Я задумался, как бы в цензурной форме выразить свое неодобрение столь неконструктивной позицией, но решил не нарываться на конфликт и вместо этого потребовал:

— Задачу поставьте конкретно.