Контракт

Те пару раз, когда мы разговаривали по душам, оставили у меня неприятный осадок. Не то, что это вызвало у меня недовольство, быть откровенным с Ритой оказалось необычайно легко. Вот это и пугало. Никто, даже Леха, даже отец, не знали, какой я на самом деле, все вокруг видели меня таким, каким я сам хотел им показаться. А вот Рита… Рядом с ней не хотелось притворяться. С ней было так просто быть самим собой. Таким, каким я и сам себя толком не знал. Поэтому я предпочитал свести все наше общение к минимуму.

И она – вот ведь умница – с радостью это мое стремление поддерживала.

И я ведь действительно временами забывал, что попал в рабство. Рита никак не тянула на хозяйку, даже наоборот, беспрекословно выполняла мои распоряжения, которые я отдавал легко, по въевшейся привычке. В лицее напоминать о моем статусе никто не рисковал, а за его стенами мало кто был об этом осведомлен. Единственным, кто не упускал случая заострить внимание на моем положении, оставался мой отец.

Но я не обижался, я помнил обещание отца не дать мне забыть о моем промахе, и полагал, что он имеет на это полное право.

А вот что меня действительно беспокоило, так это особое внимание, которое отец начал уделять Ларисе Петровне. Я ничего не имел против этой женщины – она мила, приветлива и прекрасно готовит, но моему отцу она не пара. Даже в качестве объекта для легкой интрижки. И хотя прежде я не видел необходимости обсуждать с отцом эту тему, но и без того дурное настроение, отравившее мне этот день, заставило меня пойти напролом.

Потому что, заглянув в гостиную, я обнаружил там Ларису Петровну и отца, который склонился к ней, что-то тихо рассказывая. При моем появлении эти двое отпрянули друг от друга, словно подростки, застуканные родителями, и меня это окончательно разозлило. Я что, еще и за отцом должен приглядывать?

- Папа, можно тебя на минутку? – максимально вежливо позвал я.

И, стоило двери гостиной за нами закрыться, я выразительным жестом указал на них и уставился на отца с ожиданием. Он в ответ сложил руки на груди и нахмурился. Некоторое время мы смотрели друг на друга, и я не выдержал первым:

- Отец, скажи, что это не то, о чем я подумал.

- Это не то, о чем ты подумал, - согласился он. - Это во-первых. А во-вторых, сын. Тебе не кажется, что ты лезешь не в свое дело?

- Не в свое дело? – я возмутился.