Контракт

Коснувшись шеи в слабой надежде, что моя удавка вдруг исчезла, я выбрался из машины. Ладно. На меня заключили контракт, но в вещь не превратили. И любой, кто посмеет в этом усомнится, заплатит за это.

Гордо выпрямившись, я с независимым видом прошествовал в аудиторию. И плевать на шепотки за спиной, я выше этого. Пусть все видят мой ошейник, я не стыжусь его. Моя свобода осталась со мной, и я заставлю всех это признать.

Группа встретила меня тишиной. Настороженные взгляды десятков глаз устремились ко мне, и я даже не пытался понять, чего больше в этих взглядах – любопытства, жалости или презрения.

Я ослепительно улыбнулся сразу всем и никому конкретно, как делал это каждое утро, поднял руку в приветственном жесте и, как ни в чем не бывало, проследовал на свое место, даже не посмотрев на свою хозяйку. Впрочем, демонстрировал я куда большую уверенность, чем чувствовал. Морально я не был готов к издевкам, и надеялся, что сила привычки не позволит им смеяться надо мной.

На мое счастье, никто не решился нарушить эту тишину.

- Как ты? – наклонился ко мне Леха, и в его голосе прозвучала искренняя тревога.

И я почувствовал, как напряжение покидает меня. Леху я знаю всю жизнь, и сколько себя помню – мы друзья. Лучшие друзья, я всегда мог положиться на него. Вот и сейчас, в этой сложной ситуации, он и не подумал отвернуться от меня, как это сделал даже мой собственный отец. Участие Лехи придает мне сил и уверенности, которых так мне не доставало. Пока он со мной, мне ничто не страшно.

- Нормально, - не могу удержаться от усмешки. - За исключением того, что меня привязали к самой отстойной девчонке во всем лицее.

Леха рассмеялся тихо:

- Сочувствую, дружище. Похоже, право на независимость ты отстоял, а?

Наш разговор прервал лектор требованием сохранять тишину. И во взгляде его, устремленном на меня, я заметил только любопытство. Что ж, похоже, в отличие от директрисы, преподаватели не начнут во всеуслышание называть меня вещью. И то хлеб, меньше повода самоутверждаться за чей-либо счет.

Может, вообще не придется драться. А если придется – я рад, что мою спину прикроет Леха.

День и впрямь выдался сложным. Чем выше ты стоишь – тем больнее падать, и я вполне мог ощутить это на своей шкуре. Я подозревал, что многие в моем окружении завидуют мне, но даже не догадывался, сколько таких. И всем без исключения хотелось насладиться моим падением. С огромным удовлетворением я ставил их на место.