Контракт

Поэтому я изображал послушание, не пытаясь ни нападать, ни сопротивляться – все согласно «приказа». В принципе, ничего бы не изменилось, отдай она настоящий приказ, но упрямая Рита не желала оставлять меня беззащитным. Я и не подумал возражать, впрочем.

Кружение по городу не вызвало у меня ничего, кроме презрительной усмешки. Даже повязка на глаза не помешала мне следить за направлением, и я мог бы с точностью сказать, где мы находимся в тот или иной момент. Поэтому сразу понял, когда нас доставили на место.

Если я нигде не запутался, то похитители доставили нас прямиком в дом Вербининых. Я поразился наглости этого человека, полностью уверившегося в своей безнаказанности.

И все же до последнего момента я надеялся, что ошибаюсь. Может, именно поэтому мне так легко удалось изобразить удивление. Гораздо тяжелее оказалось сохранять молчание, когда этот ублюдок рассказывал о том, что он сделал с моей семьей. Вот когда я пожалел, что Рита не отдала приказ молчать всерьез.

И все же сдержался. Ведь мне на руку были его откровения.

Когда-то дядя Толя действительно практически заменил мне отца. Он всегда находил для меня время, никогда не забывал о моих днях рождения и поздравлял с победами – все то, чему мой собственный отец предпочитал бизнес. Я всегда был благодарен дяде Толе за это, ведь я так отчаянно нуждался в родительской любви. В том, чего цинично лишил меня человек, столь лицемерно изображавший привязанность. Человек, виновный в смерти моей матери, заставивший моего отца возненавидеть меня.

Вербинин манипулировал мной, медленно превращая в то чудовище, которым напугал мою маму – и теперь рассказывал об этом, явно гордясь собой.

Ненавижу.

И сохраняю самоконтроль, потому что то, что он уготовал Рите – куда хуже всего того, что он сотворил с моей семьей.

Моя особенная девочка… действительно особенная, настолько, что даже джины хотят обладать ею. Но меня бросает в дрожь одна только мысль, что Вербинин собирается принести ее в жертву.

Риту, с ее изумительной наивностью, силой духа, волшебным голосом, милую, очаровательную, невинную… Слишком юную, чтобы умереть. Умереть вот так – подарив беспринципному мерзавцу возможность менять мир в угоду себе.

Меня просто потряхивало от желания врезать по его самодовольной роже. Но я сдерживался, ожидая оговоренного сигнала. Потому что Вербинин был здесь не один. И его сыночек – не единственный, кто прятался в темноте.