Контракт

Цыганка, так кстати подвернувшаяся; оракул, которому заплатили, чтобы он показал будущее новорожденного его матери; контракт, который кто-то посоветовал заключить несчастной испуганной женщине; подробности этого контракта, словно случайно открытые мальчишке, не способному справиться с подобным грузом; приятель, подталкивающий этого мальчишку на кривую дорожку с упорством, достойным куда лучшего применения; девочка, ради которой тратятся огромные суммы, чтобы заполучить ее; непонятное, бессмысленное ее похищение… Слишком сложно, дорогостояще, хрупко – и за всем проглядывается один и тот же почерк.

Вполне возможно, этот почерк принадлежит Вербинину.

Вот только у нас нет ответов, зачем ему все это было нужно. Да и выдвигать обвинение – в чем? В заговоре? Нет такой статьи. Нет преступления – нет и вины. А за свои махинации Вербинин легко отделается штрафами… Однако отец намеревался не просто выяснить, что планировал Вербинин, но и засадить его в тюрьму.

И я ничуть не осуждал его за такое намерение.

Да, они с Вербининым долгое время были друзьями, и оставались партнерами по бизнесу, но, если мы правы, значит, это Вербинин виноват в смерти моей мамы. И это из-за него я такой – высокомерная сволочь, практически разучившийся быть хорошим человеком. Это он, вместе со своим сыночком, превратили меня в монстра, обрекли на безумие и приговорили к отцеубийству… хотя не то, чтобы я сильно сопротивлялся. Но меня сломало известие, что моя мама умерла из-за меня. Я не выдержал груза вины и предпочел обвинить ее, окончательно запутавшись и позволив манипулировать собой.

И у них бы все получилось, не вмешайся контракт – и Рита.

Да, пожалуй, я разделял намерения отца. Кто бы это не сотворил – он заслуживал наказания.

Проговорив до глубокой ночи, мы все-таки сумели составить приблизительный план действий, способный вывести Вербинина на чистую воду. И немалая роль в этом плане отводилась Рите, хотя я и не был уверен, что она с этим согласится. Но мне придется найти способ ее уломать.

Слишком утомленный всеми откровениями этого дня, я вырубился сразу, как только голова моя коснулась подушки.

Мне стоило бы сожалеть о визите к оракулу. Я собирался лишь утешить Риту, показав ей, что ей нечего стыдиться своего положения. Но в результате выяснил вещи, о которых предпочел бы никогда не знать. И все же я ничуть не жалел об этом. Теперь я мог не сомневаться – моя мать, женщина, которую я никогда не знал, любила меня.