Контракт

У Риты никогда не было от матери никаких секретов. Она знала, что может доверять маме, и та никому не расскажет ничего из того, что услышит от дочери. И все же не сразу решилась поделиться тем, что мучило ее с того момента, как оракул открыл им несостоявшуюся вариацию судьбы Матвея.

- Если бы контракт не передали мне, Матвея довели бы до самоубийства, - Рита закрыла глаза, и перед внутренним взором немедленно появился он – истерзанный, измученный мальчик, тень, жалкое подобие настоящего Матвея, настолько отчаявшийся, что смерть показалась ему избавлением.

Рита не могла, да и не хотела даже попытаться представить, как можно было довести здорового крепкого парня до такого состояния меньше чем за полгода. А главное – не понимала, зачем это делать. И теперь чувствовала себя еще более ответственной за Матвея, исполнившись стремления уберечь его от чего бы то ни было подобного.

- Какой кошмар! – ахнула мама, возвращая Риту в настоящее.

- Это еще не весь кошмар! – вздохнула она.

И рассказала матери все, что случилось после предложения оракула посмотреть поблекший слепок.

- Так, значит, это оракул спровоцировал заключение контракта матерью Матвея?

Рита изумилась – не столько тому, что ее мама пришла к такому же выводу, что и они с Соболевым, сколько самому факту, что та в курсе контракта Матвея.

- Откуда ты знаешь про тот контракт? – она не смогла сдержать своего любопытства.

Лариса Петровна неожиданно смутилась и отвела взгляд, словно не решаясь поделиться с дочерью источником подобной информации.

- А мне Игорь ра… Игорь Иванович рассказал.

- Ого, - только и смогла произнести Рита, мгновенно подскакивая с кровати.

Она смотрела на маму, а та розовела непонятным смущением – и это пробуждало у Риты определенные подозрения.

- Что – ого? – Лариса Петровна постаралась придать лицу суровости, но предательский румянец свел на нет эту попытку.

- Мама, - недоверчиво начала Рита.

- Игорь Иванович помогает мне с моим кафе, вот и все. Общее дело, оно, знаешь ли, объединяет! – насупилась женщина.

Вид у нее стал как у обиженной девочки, и Рита невольно рассмеялась. Нет, невозможно сердиться на маму, хотя и есть на что. Девушка ни на миг не усомнилась – мама говорит отнюдь не всю правду.