Контракт

- Я обычно не делаю слепков будущего младенцев, слишком велик риск, будущее может хранить десятки ключей, которые невозможно заметить. Но она так настаивала, что я не смог ей отказать, - в его тоне промелькнула мечтательность.

Даже какой-то случайный оракул знал мою мать лучше, чем я. Это неожиданно раздражало, но я заставил себя успокоиться и поинтересовался:

- Я могу посмотреть на этот слепок?

- Само собой, он ведь принадлежит вам. Но вам придется задержаться.

Я услышал короткий вздох и вспомнил, что я здесь не один.

И вообще-то, не мне решать, останемся мы или уйдем. Я посмотрел на Риту.

У девушки был совершенно несчастный вид, и я осторожно спросил:

- Ты ведь не против?

Рита слабо улыбнулась и покачала головой:

- Нет, что ты. Хочешь посмотреть один?

Пожалуй, это было бы правильно, но оракул предлагал мне увидеть то будущее, которое уже не наступит. А значит, нет ничего плохого в том, чтобы его увидела и Рита. После того, как мы вместе наблюдали за моим самоубийством, я счел, что мне больше нечего от нее скрывать.

- Я бы хотел, чтобы ты осталась, - признался я.

Она кивнула.

Оракул принес маленький шар из черного матового стекла и вложил мне в руку.

- Помните, это будущее поблекло, - улыбнулся он краешком губ.

Я не нуждался в этом напоминании, и бросил на оракула чуть раздраженный взгляд. Тот словно бы и не заметил, махнул рукой на экран, призывая сосредоточиться, и скрылся у нас за спиной. Я уставился на матовую поверхность экрана, сжав в руке слепок своего будущего. Странно думать, что этой штуковине почти столько же лет, сколько и мне, что когда-то его точно так же сжимали руки моей матери… И сейчас я увижу то, на что когда-то смотрела и она.

Может, тогда я пойму, почему она пожертвовала жизнью, бросив меня.

Чернота заполнила экран, а когда она рассеялась, я с удивлением обнаружил, что смотрю на отцовский кабинет в особняке. Я отлично знал это место и поэтому сразу узнал… Но сосредоточиться на разглядывании обстановки не успел.

Кабинет не был пустым. Там находились двое.

Отец – совершенно такой же, каким я его знаю – с хмурым видом восседал за своим столом и строго смотрел на… меня? Это определенно был я, хотя и явно старше, чем теперь. Лет двадцать, быть может, хотя я не стал бы утверждать. Смотреть на более взрослого себя оказалось как-то странно, и поэтому я не сразу обратил внимание, что двое в комнате на экране ссорятся.

Слепок не позволял услышать звуки, но разворачивающееся перед глазами действо было вполне красноречивым.