Контракт

Рита – добрая и милая, она никогда не воспользуется твоим положением, а ты… у тебя перед глазами теперь постоянный пример, каким должен быть настоящий человек. И я очень надеюсь, что ты воспользуешься этим подарком судьбы.

- Подарком? – я не удержался от усмешки. – Ты не представляешь, что это такое!

- Ошибаешься. Я знаю, каково это. Полное бессилие, когда ты не можешь сделать то, что должен, и вынужден подчиняться тому, кого не уважаешь и ненавидишь. Ты сейчас в том положении, в которое ставил всех остальных, потому что твои деньги делали тебя хозяином.

- У вас по крайней мере была возможность бороться.

Он обвинял меня, но я ведь никогда не хотел быть тираном. Я просто пытался жить так, чтобы надо мной не довлело проклятие идеальности. Я старался вырваться за определенные мне рамки – и не нашел ничего лучше, чем удариться в другую крайность. И сам не заметил, как превратился в монстра… А ведь Леха видел, кем я становлюсь.

- Бороться, - Ник рассмеялся горько. - Без малейшего шанса победить. Так что я очень хорошо знаю, каково быть беспомощным. А тебе действительно повезло, потому что ты попал в самые нежные и деликатные ручки на свете. Знаешь, как это выглядит со стороны? Словно это ты ей распоряжаешься.

- Я это осознаю, - я нахмурился, выбросив из головы мысли о бывшем друге.

- Серьезно?

- Не такой уж я и дурак, чтобы не понимать очевидных вещей.

- Серьезно? – повторил Ник и наклонил голову, внимательно меня рассматривая: - Это ведь дело не ума, а самоопределения. Мне кажется, ты считаешь это чем-то в порядке вещей.

Мне вдруг стало весело. Потому что он прав. Я действительно считал это чем-то само собой разумеющимся. Разве могла какая-то нищая девчонка посметь отнять у меня свободу? Я только наказывал ее за то, что вынужден носить ошейник, так до конца и не осознавая, как мне повезло с ней. Мне потребовалось много недель, чтобы понять – это не моя заслуга, а ее.

- Леуш, я знаю, ты не слишком высокого обо мне мнения, - я пожал плечами. - Но Рита действительно на меня хорошо влияет. И я не думаю, что когда-либо снова начну зверствовать. Мне это больше не интересно.

- Да? – недоверчиво приподнял он бровь и вдруг улыбнулся: - Что ж, тогда хотя бы в этой битве я больше не проиграю.