Размышления землекопа

Хотя, думать так, видимо, страшно и несправедливо

Но когда я увидел на склоне горы, заснеженном робко, заснеженном так, что сквозь снег, словно кожа сквозь белый чулок, проступали красивые жёлтые пятна отмёрзших растений, и неожиданно красные, резкие кучи сыпучей подпочвенной глины продольными линиями, и треугольниками кривыми по нежно забелённой желтизне, и красно-чёрные дыры над ними прорытые за ночь какими-то новыми землекопами, молодыми и сильными, когда я увидел, как бодро и скоро, со знанием дела, они выносят в мешках красно-рыжую глину, ссыпают её аккуратно, подравнивают, как приветливо машут при этом знакомым своим и соседям, - "привет вам и будьте здоровы!" и как солнце ласкает им лица, - я подумал, прости меня, Боже, что всё это - слишком пустое.

А ведь знаю, что это не так. В каждом прожитом дне, в каждом сделанном деле есть всегда, должен быть, пусть всегда ускользающий смысл. Смысл, который, возможно, никогда никому из копателей так и не будет раскрытым. И я каюсь, - увидев тот склон и начало работ земляных, я всё же подумал - "пустое".

И ни тоски, ни досады, и даже ни тени какой-нибудь лёгонькой грусти я вдруг не почувствовал. Да. И вот это отсутствие чувства меня испугало.

Пока я возвращался к своему рабочему месту, то подумалось мне: интересно, сколько железнодорожных составов можно было бы поставить в этот тоннель, вырытый только лишь мною?.. Хотя потолки здесь так низки, что в нём можно приставить лишь вагончики детской, очень детской железной дороги. Если бы было поручено вырыть такое депо… Но, даже жизнь дождевого червя вентилирует и облагораживает почву.

В принципе, знание метров - погонных, кубических ли, хоть каждый день измеряй, - ничего изменить не способно. Тут уж, как говорится, кому как на роду. Но если желание есть попасть в ежедневные списки ведущих, или в годовые списки передовых, или в единственный список, с которым знакомят гостей и всякого нового землекопа, если есть желание знать, что там, на поверхности, всё ещё помнят тебя, даже если уже не в лицо, то хотя бы твой номер, если для них ты уже не сто тридцать четвёртый, а скажем "Стосов Трицатник Четыревич", то тогда - разумеется.

Только, если б лопата моя душу б имела, как и я, или хотя бы наполовину (я ещё не свихнулся и знаю, что так не бывает) всё было бы проще… Всё было бы лучше и проще. И это обидно! Мы бы так подходили друг другу! Чего о кирке, к сожалению, я сказать не могу.