Зодиак: Дети Хаоса

Сама она опустилась на скамью с присущей ей грацией, легким движением руки придержав подол кремового коктейльного платья. Она всегда одевалась так. Вечное лето на острове позволяло носить платья до колен, босоножки и так любимые Стеллой шляпки.

В углу беседки, прислоненная к скамье, пряталась акустическая гитара. Саша сразу обратила внимание на инструмент.

— Ты играешь? — она удивленно подняла взгляд на Деву. Та только кивнула, опустив ресницы. — О, сыграешь мне?

— Вообще, мало кто из Хранителей знает о моем увлечении, — Стелла коротко улыбнулась.

— Понимаешь, я слегка отстаю от современной моды. Это удручает.

— В каком смысле?..

— Ну, — она взяла гитару в руки, — ты же знаешь, что сейчас играют на гитаре молодые люди?

— Эм, — Саша задумалась, — всякую поп-музыку? Песни для посиделок с пивом у костра, что-то из рока.

— Вот именно, — Стелла вздохнула, — а моя душа лежит к романсам. В них столько красоты, боли и трагизма...

Саша решила не озвучивать мысль о том, что романсы в ее понимании идеально подходили Деве.

Вся она словно была соткана из красоты и того самого трагизма.

Стелла пробежалась пальцами по струнам, наигрывая какую-то легкую мелодию. А затем она запела.

— А у меня слеза — жидкая бирюза. Просыхает под утро... Пролитую слезу из будущего принесу, вставлю ее в колечко, — Дева мягко улыбнулась.

Ее голос... Саша удивленно хлопала ресницами. Когда Стелла говорила, она всегда делала это тихо. Но сейчас она словно бы совсем сникла. Но голос изменился. Словно бы стал выше, он звенел колокольчиком, трепетал с нежностью, которой позавидовали бы и нежнейшие крылья бабочки.

— Я словно бабочка к огню, стремилась так неодолимо. В любовь, волшебную страну, где назовут меня... любимой. Где бесподобен день любой... где не страшилась я б ненастья, — по щеке Стеллы пробежала блеснувшая в солнечных лучах слеза. Дева тут же смахнула ее, отставляя гитару в сторону. — Прости, я редко пою на людях.

— У тебя просто волшебный голос! — воскликнула Саша, ни разу не кривя душой.

— Благодарю, — Стелла кротко улыбнулась.

— В моей человеческой жизни я наслушалась вальсов, поэтому в новой решила найти для себя что-то новое. Знаешь... как-то раз, лет сорок назад, мы с Мару были в кинотеатре. Я не помню, что это был за фильм, но в нем звучал один вальс. Там были какие-то такие щемящие ноты... словно бы я с кем-то прощалась, очень мне дорогим. С тех пор для меня нет других вальсов, есть только романсы, — она поправила белокурые локоны. — Прости, я отвлеклась.