Про оборотня Гришу

Сплету венок из заговоренной полыни, на тебя накину, ты опять человеком сделаешься.

- Ух ты. А откуда знаешь?

- А я ведьма.

- Да ну?... Настоящая?

- Аха. Даже с высшим образованием.

- А что в деревне делаешь, почему в ларьке сидишь?

- В деревне я к отцу приехала. Старенький он у меня совсем и болеет. А в ларьке соседку подменяла.

- Признайся тогда, что ты в пирожки подсыпала?

- Знамо что, зелье приворотное.

- А я думал виагру. Завтра еще напечешь?

- Напеку.

- Я ведь теперь подсел на твои пирожки.

И на тебя.

- А кстати, товарищ подсевший и даже подлегший оборотень, что вы в нашей деревне забыли?

- Если я скажу, мне придется тебя съесть.

- Так начинай же скорее, – прошептала она.

Прошло несколько дней. А Грише до сих пор не надоело смотреть в ее серые глаза. Он почему то не уставал от ее голоса, от ее родинок и ужинов. Ему нравилось видеть, как по утрам она осторожно, боясь его разбудить, ходит босиком по холодному полу и собирает их разлетевшуюся с вечера одежду. Каждый вечер он с удовольствием топил баню: они садились на одно полотенце в жаркой парной, и он замирал, наблюдая, как бусинки пота скапливаются на ее раскрасневшейся коже.

Во дворе они соорудили снеговика. Гриша приделал к нему бюст и назвал Аленкой, а она совсем по-детски надула губы: – Ты хочешь сказать, что я толстая?

А еще они ездили на лыжную базу и до пунцового румянца и синяков катались на коньках.

И отец Алены, Николай Матвеевич, оказался премилейшим человеком. После инсульта он двигался с трудом, но про свою боевую молодость рассказывал без запинки.

Выяснилось, что бывший танкист еще и бывший охотник, и имеется даже приметный шрам от медвежьих когтей и старенькая двустволка тульской работы.

- А волков добывали, Николай Матвеевич?

- Давно, Гриша, очень давно. А нынче, какие волки… кролики одни.

***

Гриша отложил колун и с удивлением обнаружил, что нерасколотых поленьев не осталось. А вот энергии хоть отбавляй. Мышцы наливались пульсирующей силой.

М-да… Знакомые симптомы. А я даже забыл, какой сегодня день. Гриша взглянул на небо - луна пряталась в подсвеченных облаках, но по его расчетам ей не хватало примерно суток, чтобы позировать в безукоризненной окружности. Завтра нужно уезжать, а то как бы… как бы… Он вздохнул, набрал охапку дров и вошел в дом.

Алена мыла пол. Классически, по-деревенски, в одной белой ночнушке. Наклонившись, она широко и тщательно водила влажной тряпкой по скобленным доскам.