Смерть всегда рядом

Судя по белилам и замазанным трещинам на коре, за рябиной тщательно ухаживали. Но не обрезали стучащие в окна ветки, не подрезали «лишние» стволы, только выковыривали плитку из мостовой, чтобы не мешала расти.

Звякнул колокольчик над дверью. Из-за занавески, отделяющей кафе от жилых помещений, появилась женщина. Передник с кружевами, чепчик на седых волосах... от неё веяло уютом. Даже корицей запахло. Как и от Анны.

—Добрый день, — улыбнулась хозяйка кафе, — рада вас видеть!

—Скорее, уже вечер, — кивнул Крис на окна.

Они тянулись от пола до потолка, с сеткой огоньков вместо занавесок. Темнота снаружи превращала стекла в зеркала, и после магазина Крис готов был увидеть все, что угодно, даже того, чего не существует. Но в окнах отражались столики под клетчатыми скатертями, прилавок, полки за ним, и хозяйка кафе. Она выглядела именно так, как и полагалось, а вот её собеседник... Крис не сразу понял, что этот мужчина — он сам.

В отражении он выглядел лет на шестьдесят. Плечи поникли под тяжестью прожитых лет, голова поседела, а глаза.

—Если хотите, можете присесть подальше от окон, — женщина указала на столик возле самого прилавка. Крис рухнул на стул и спрятал лицо в ладонях.

Он не мог понять, что происходит. Со своим призраком он давно смирился. Грех требовал искупления, и он платил, платил по счетам. Это он понимал. Но то, что случилось сегодня...

—Sub tuum praesidium confugimus, sancta Dei Genetrix.

Шарики четок привычно скользили в пальцах. Крест касался ладони, что вселяло Надежду. Крис открыл глаза...

Кафе не исчезло. Но отражение поменялось. Теперь Крис был сам собой. Но во взгляде женщины появилась печаль.

—Не то. 

—Что?

—Не ту молитву читаете. Помолитесь вместе со мной... — попросила она, усаживаясь напротив. — Вы ведь священник... Господь вас услышит.

—Я семинарист, — Крис поправил колоратку. — Наверное, придется снять, слишком часто меня за падре принимают.

—Не надо, — улыбка осветила лицо женщины. Словно солнечный свет пробился сквозь тучи и подарил миру один-единственный луч. — Вам идет. И, уверена, священником вы будете отличным. Ну, так что? Помолитесь?

Крискивнул.

—Requiemaeternam dona eis, Domine...

—Молитва об усопших? — спросил он, когда затихло последнее слов. — Но почему именно этот выбор?

—У всех — свои демоны, у каждого — свои тайны.