Асмодей никогда не смеется

– Ты хотя бы сам знаешь почему?

– Меня всегда тянуло к сивым и убогим, – Маглиновский самодовольно улыбнулся. – К не таким как я. Вспомни, с кем я в лучших дружках ходил все одиннадцать лет.

– С Катуниным и Федоряк, забудешь вашу компашку. Один жирный как боров, другой гном-полторашка. И ты, – Винницкий глянул на Маглиновского, – допустимый дрыщ.

– Жаль, что все мои женщины, обожали мою фигуру, – хмыкнул Маглиновской с настолько жирным самодовольством, что Винницкий закатил глаза. – От пресса так вообще течь давали.

– Твое Величество, у тебя там корона упала. Подбери.

– Иди в жопу, – улыбнулся Маглиновский. Парни ехали по Северной через первый проезд Филатова, повернули на Школьную.

Маглиновский не стал доезжать до Восточно-Кругликовской, а свернул во дворы старых панельных домов, где благоустройство оставляло желать лучшего. Палисадники и детские площадки было огорожены старыми низкими заборчиками. На некоторых краска облупилась и можно было спокойно разглядывать ржавчину.

Маглиновские остановился во дворах, которые выходили как на Восточно-Кругликовскую. Одноклассники оставили машину и пошли пешком. На улице нещадно жарил август, поэтому Винницкий надел желтые шорты с футболкой в полоску разных цветов, а поверх нацепил клетчатую рубашку. Серые кроссовки, хоть и были максимально легкими, явно угрожали лишними проблемами. Маглиновский был одет многим свободнее – шорты цвета молочного шоколада, белая футболка с закатанными рукавами и глубоким вырезом да бежевые мокасины.

Парни перешли дорогу и вошли в Парк Галицкого, где было полным-полно народу. В скейтпарке недалеко носились компашки на скейтбордах или байках. По тротуарам на роликовых коньках носились дети и подростки.

– Ты завтракал? – спросил Маглиновский. – Я лично нет. Предлагаю устроить перекус по бургеру с крылышками и кофе. Я заплачу.

– У меня есть деньги.

– Я же тебя вытащил, – развел руками Маглиновский.

Парни пошли по тропикам на ту сторону Парка, где расположилась заветная бургерная. В воздухе над головой прозвучало знакомое «кар» и ему вторило ответное карканье. Винницкий поднял голову – над ним пролетел ворон, глянувший на него.

– Твой посланник? – поинтересовался Маглиновский.

– Угу.

– И мой здесь. Вон он, – парень кивком голову указал на черную птицу, вальяжно расхаживающую по газону.