Асмодей никогда не смеется

– Это лицей вроде как закрытое учреждение.

– А как туда поступают-то?

Дина Тимофеевна глянула на Винницкого.

– В Марибор? Лицей сам присылает приглашение обучаться. До сих пор помню день, как пригласили Таську, – Дина Тимофеевна ностальгически вздохнула. – Столько интересных историй она привозила. При родителях, правда, никогда не рассказывала.

– Почему?

– Как почему? Про-имперское, значится, учебное учреждение, которое не соблюдает социалистические идеи. Ее мать с отцом там такую панику подняли, когда Таська согласилась ехать.

На окно присела ворона и протяжно каркнула.

– Сука. – Винницкий подошел к окну, сгоняя противную птицу, но та только увернулась.

– Не выражайся при бабушке и матери, – произнесла Дина Тимофеевна.

– Да охренеть и не встать, – произнес Винницкий, пытаясь отогнать ворону. Кое-как, но все же она слетела на соседний балкон, как-то странно наблюдая за парнем.

– А как Влад собирается домой летать? Билет же дорогой, небось.

– В Мариборе он будет весь год – разве что на зимние и летние каникулы приезжать будет, – ответила Дина Тимофеевна.

– Не плохое решение проблемы, – Милана Эдуардовна качнула головой в согласии. – А как вообще он там жить будет? Платить же за что-то там надо?

– Насколько я знаю, все расходы берет на себя сам лицей.

– Ого, а они богатые.

Телефон Миланы Эдуардовны зазвонил, и мать, извинившись, удалилась на кухню. При бабушке она так делала, когда ей звонило начальство. Винницкий потупил взгляд, когда мать прошла мимо. Он и бабушка встретились взглядами.

– Зря ты ей не сказал, солнышко, – сказала Дина Тимофеевна, с нежностью смотря на внука. – Глядишь, она бы и вела себя с тобой иначе.

– Ничего бы не изменилось, – буркнул Винницкий.

– Но ты хочешь, чтобы изменилось. Так ведь?

– Угу.

– Знаешь, мне очень жаль, что ты не смог остаться с нами после смерти дедушки, – виновато произнесла Дина Тимофеевна. – Закон был против меня.

– Угу, я знаю. Теперь я это знаю, ба.

Тогда, в детстве, Винницкий этого не понимал. Трехгодовалый ребенок, внезапно забранный бабушкой и дедушкой от матери, получил необходимые любовь и заботу.

Но ненадолго – всего-то на четыре года. Эдуард Валерьянович скончался из-за проблем с сердцем, и семилетний мальчишка под незаконным опекунством бабушки пошел в школу. Директория стала задавать лишние вопросы и мальчику, и бабушке. Винницкий был насильно возвращен к матери, для которой минувшие четыре года были временем счастья. Она встала на ноги и очень сильно изменилась.