Асмодей никогда не смеется

Это был закрытый такой лесной массив, окруженный со всех сторон десятками прямых сосен, но практически закрывающих остальную часть Сумеречья. Сколько Сазанович себя помнил, сюда Сокольцы всегда ходили.

С дороги он и мольфар – разве? – уже сошли, и Сазанович обвел рукой бор, где можно было разглядеть остатки пребывания жителей Сокольцев. Где-то остались самособранные мангалы. То тут, то там валялись остатки мусора, который оставили по тем или иным причинам. Дементий Павлович при виде этого разочарованно выдохнул и покачал головой.

– Ермил бы убил за такое, – сказал он и повернулся к Сазановичу, наводя свою обугленную веточку. – Раѯвеисѧ[1].

Муть в голове начала мало по малу таять, и Сазанович почувствовал усталость, как будто не спал последние сутки. Он потер глаза и уставился на Дементия Павловича, который уже вовсю осматривал округу своими черными очками.

– Ты что сделал со мной, ублюдок?

– Эх, надо было Владимира не отпускать, – вздохнул Дементий Павлович, – от него шум, конечно, был, но много меньше, чем от тебя, мальчишка.

– Ты, мля, меня уже, – Сазанович широким шагом кинулся к фраеру, хватая его за грудки, – задрал этим своим обращением. Какой я тебе, к херам, мальчишка? Я старше тебя, сопля.

– Я так не думаю. – Тон Дементия Павлович сменился моментально – в нем теперь гуляла угроза и нескрываемая ярость, что Сазановича, конечно, мало пугало. Такого тона он за всю свою жизнь уже наслушался. – Убери руки, мальчишка.

– Я тебе сейчас…

– Maetaczrainn.

Невесть откуда взявшийся тяжелый поток воздуха сшиб Сазановича с ног, и он отлетел на порядочные пару-тройку метров, рухнув прямо на спину, которая заныла очень неприятной болью.

До радикулита ему было еще далеко – силы цвели в теле, но боль в спине была адской и явно похожей на ломку костей. Так ушибиться-то… какая только сила это сделала? Нет, Сазанович не хотел этого принимать. Этого же просто не могло быть.

Дементий Павлович неспешно подошел к постанывающему Сазановичу и навис на ним, вновь наведя свою ветку.

– Я предупреждаю тебя в последний раз, не-маг, – с расстановкой процедил он.

– Еще раз попробуешь меня оскорбить или коснуться меня, и я тебя прикончу. Не посмотрю на наши законы. Знай свое место, ничтожество.

– Да кто ты такой вообще, чтобы так со мной говорить? – прохрипел Сазанович.

– Твой самый страшный кошмар, капитан, – выплюнул Дементий Павлович. – А теперь я вернусь к своей работе.

Дементий Павлович убрал куда-то за пальто свою ветку и вернулся к осмотру территории.