Асмодей никогда не смеется

– Подруга, – Чубарый схватил Сашку за плечо, прислонив к стене, – я работник полиции с весомыми возможностями. Я мог бы прямо здесь тебя отодрать, и ты ничего бы мне не сделала.

– Ты не сделаешь этого…

– Сделаю. Я могу, прекрасно же знаешь это.

– Да, знаю, – Сашка осторожно кивнула.

До Владко постепенно начинали доходить эти слова, и от этого парню становилось плохо. Все сильнее рушилась привычная картина спокойных Сокольцев, где ребятам сродни Чубарого можно было доверять, потому что они работают в полиции.

А ведь Владко и доверял же – сколько раз Чубарый шел на встречу школярам, когда надо было в ближайшем магазинчике купить энергетика или пива. Про сигареты Владко вообще не вспоминал – Чубарый всегда давал малым стрельнуть пару-другую.

Чубарый отошел чуть назад и заелозил руками. Саша опустилась на колени, а Дементий Павлович шумно выдохнул. Взмах Игленкой, и наваждение пропало, избавив и Владко, и мольфара от ненужных подробностей того, что произошло в старой сторожке.

Что-то щелкнуло, и Дементий Павлович неспешно развернулся.

– Наконец-то, – проговорил мольфар, – а я-то думал, сколько ты будешь прятаться.

***

Сазанович сидел у себя в кабинете, заканчивая работу с очередной кипой документов, которые передал ему курьер. Очередные поставки прошли успешно, хотя цифры от ребят из большого города оказались ниже обычных, что капитана в принципе не смущало. Тимурович, конечно, будет возмущаться, но это будет потом, когда история с пропажей Чеграновой замнется, а мольфар исчезнет.

Точнее фраер, выдающий себя за мольфара. Никакой магии же не бывает, почему только Сазанович забывает об этом.

Сазанович долил в кружку еще воды и сделал глоток, как в кабинет вошел Чубарый. Кабинет, конечно, требовалось обновить, но просить Тимуровича об этом пока рано. Старые волнообразные шторы уже давно из белых стали бежевыми, а обои с коричневыми елками уже давно выводили Сазановича из себя. Вообще убранство капитанского кабинета возвращало Сазановича назад в семидесятые, в молодость, и только новенький ноутбук да широкий угол экрана телевизора напоминал мужику, что на дворе лето двадцать первого года.

– Шеф, разрешишь?

– Да заваливай уже свою тушу. Чего там у тебя?

Огромные мускулы Чубарого, конечно, выбивали его из обычных полицейских рядов Сокольцев, но если бы не эта прическа в виде грабель у него голове, то Велька был бы даже привлекательнее Сазановича в молодости.