Квартирный

— У-у-у, разбойник, еще чесать?

Кота он нашел несколько дней назад у себя под дверью. Тот шипел, выгибал спину дугой и не подпускал, но уходить тоже не спешил, будто невидимая сила приковала его к коврику. Витя в задумчивости перебирал ключи и бросал взгляды на лестницу, уж не потерял ли кто из соседей животинку. Но рыжий выглядел совсем уличным: мокрым и худющим.

— Дай мне пройти, разбойник, — сказал Виктор тогда коту.

Незваного гостя удалось успокоить парой сосисок, а после и отмыть. Витя поначалу думал занести кота Алесе, ему казалось, что одинокая соседка обрадуется новому жильцу.

Но характер Разбойника вызывал сомнения, и мужчина решил повременить, а после и вовсе отбросил эту мысль. Сам привык.

...Тимоша сидел на диване и чистил кафтан. С котом в первый же день пришлось провести воспитательную беседу, чтобы ел сосиски и не мявкал, а то шипеть удумал, видишь ли! Еще и по мордасам тюкнул лапой, зараза такая. Шрам останется.

Ну да теперь попривык, обжился. Наконец и сам Тимоша мог отдохнуть.

Хозяин купил новому постояльцу лежанку, и домовенок засыпал в обнимку с теплым Разбойником, уткнувшись в мягкую, вкусно пахнущую шерсть. На этом островке уюта посреди царства суровых холодов он забывал о том, куда занесла его нелегкая.

Тимоша почесал бороду и глянул на человека, играющего с котом. Единственным, кому удавалось Хозяина отвлечь.

В деревне труд считался благом, укреплял тело и закалял дух. Намаешься за день, вытрешь пот со лба, воды хлебнешь колодезной, что жар прогонит, поможет отдышаться — и сразу хорошо.

И усталость за благодать принимаешь. Потому что есть где жить, где спать и чем закусить. А то и чарку заслуженную пропустишь.

В городах труд работой кличут, и тянет та проклятая соки последние. Порой Тимоше чудилось, что женщина, с которой Хозяин постоянно разговаривает, тоже скелет: домой Виктор возвращался еле ноги волоча, чтобы сразу же усесться вновь за свои “статистики”, или спать улечься, штанов не снимая. И круги синюшные под глазами день ото дня всё больше делались.

Скелет приходил еще дважды. Кот всякий раз его загодя чуял: замрет, в одну точку уставится, будто сквозь бетон видит чудище. Тимоша прятался под ванной, в темноте и сырости, куда мертвому свету дороги не было. Сидел, щипал себя за бороду, шипя и бранясь последними словами. А поделать ничего не мог.

Домовенок придирчиво осмотрел кафтан, не пропустил ли где пылинки, довольно цокнул языком. Чуткий слух уловил чей-то плач совсем рядышком.