Чёрный полдень

— Еще что-нибудь можешь сказать? — Зубастый так внимательно уставился на меня, будто взглядом хотел просверлить дыру во лбу.

— Действуйте по обстоятельствам, — пожал плечами я. Ветрицкий мрачно усмехнулся моим словам и, слегка прихрамывая, начал подниматься по лестнице на второй этаж. Молча миновав уже расчехлившую винтовку Веру, он устроился рядышком с выходившим на улицу окном. Что ж — разумно. Лишний обзор никогда не помешает.

— Живо наверх! — распорядился Рустам, и измененные побежали к лестнице.

— Яволь, — козырнул Второй и направился к Вере.

— Уверен? — вдруг спросил уже собравшийся уходить Рустам.

— Иди давай, — отмахнулся я и носком ботинка принялся прочерчивать по снегу линии пентаграммы. Точность рисунка особого значения не имела, но из-за размеров провозиться пришлось минут десять.

— Делать не фиг? — закурил папиросу топтавшийся за пределами пентаграммы пиромант.

— Бутылку давай, — проигнорировал я замечание и сунул парню «Тайгу».

— Алкоголик, — вновь не смог промолчать Напалм. Что за человек такой!

— Кто бы говорил. — Я отхлебнул прямо из горла сладкого крепленого вина. Особым ценителем вин никогда не был, и от новой порции кагора меня несколько замутило.

— Я, между прочим, не пью, — самодовольно заулыбался парень.

— Зато дымишь без ума. Бросай, пока не поздно.

— Бросай курить — вставай на лыжи, здоровьем будешь не обижен? — тут же припомнил подходящую к делу цитату пиромант.

— Вот именно. — Я поставил в снег бутылку, в которой оставалось еще с треть испорченного виноградного сока, и, вытянув левую руку, высвободил запястье из рукава фуфайки.

— Ты чего это делать собрался? — уставился на меня пиромант, увидев вытащенную из чехла финку. — Хорош, самоубийство — это не наш метод!

— Дошутишься когда-нибудь. — Я стиснул зубы и резанул ножом поперек вены.

Ух ты, больно-то как! И кровь что-то слишком сильно ливанула.