Убежище Я

Сам Гога рыбу ловить не любил, даже удочку в руки не брал. Но мог сделать так, чтобы клевало у остальных, даже без наживки. Ему нравилось доставлять близким радость. А еще он научился почти не мокнуть, когда расстраивается, а еще поднимать волны и делать маленькие водовороты. Но все это была тайна.

После заката пили чай на веранде, все как обычно. Мальчик уснул на руках у отца счастливый.

Когда парня отнесли в его комнату, взрослые, наконец, могли поговорить о том, что было действительно важно.

– Ларочка, как ты себя чувствуешь, что говорят врачи? – начал неприятный разговор гость.

– Ваня, – женщина улыбнулась бледными губами, – врачи советуют химиотерапию и дают еще три-четыре года при регулярном лечении, – по ее лицу покатились слезы. – Что будет с Гогой?!

– Не пропадет, – жестко и даже обиженно сказал отец.

–Родной мой, но ты же не сможешь с ним быть круглые сутки, – женщина улыбнулась мужу сквозь слезы.

– Наймем кого-нибудь, – отец уже не был так жизнерадостен, как весь день.

Он все знал. Но сыну не показывал, в его маленьком мире было все хорошо. Нельзя вешать на ребенка взрослые проблемы. И хотя сын был биологически не его, но это был самый родной и дорогой для него человек, иногда ему даже казалось, что дороже жены. Любимая работа дала ему жену, реализацию, доход, мировое признание, она же отняла у него возможность иметь детей, но настоящим отцом он все же стал.

– Кого? Как ты будешь объяснять лужи, мокрую одежду, постели, запаянную технику? – она закрыла лицо руками.

– У Ивана есть предложение, – поговори с ним. – Решить можешь только ты, послушай его и ответь на вопросы.

– Лариса, – взял слово гость, – мы давно знакомы. Я многое знаю о вашем мальчике, еще больше понимаю. Но мне нужно задать тебе несколько вопросов, можно?

– Можно, – безразлично, как эхо, откликнулась женщина, погруженная в свои мысли.

– Кто его биологический отец? Я понимаю, что дело давнее, и все же это очень важно.

– Иван старался быть помягче. Женщина вздохнула и начала рассказ.

– Мы приехали на стажировку в конце февраля 2011 года. 11 марта у меня был выходной, я поехала в Минамисома. Машина сломалась. Остановился очень очаровательный японец, он говорил на английском, у него было кофе и сладкие рисовые колобки, такие вкусные, – она снова ощутила этот вкус и улыбнулась. – Мы никуда не поехали. Мы были на берегу океана. Он был такой странный, даже для японца.