Убежище Я

– А вот так? – и Яга заблокировалась.

– Вы думаете, что я если я прорвусь, то надо будет решать, что со мной делать, – почти без паузы сказала вслух Маша. – А что со мной можно сделать?

Яга отвернулась от нее и закрыла глаза: «С тобой пока можно сделать все, только Серого надо уговорить».

Маша испугалась: «Я буду защищаться!» Она вскочила на ноги.

– Да не боись, успокойся, сдается мне, не придется ничего делать, не до тебя будет, – Яга была встревожена, но сохраняла видимое спокойствие, сидела и курила свою бесконечную трубку.

В голове у нее было гулко, как у Будды во время медитации.

Маша уселась на место и спросила:

–Тетя Яга, а кем Вы работаете?

– А я, деточка, мертвых к мертвым перевожу.

– Они разве сами не могут?

– Какие-то могут. Но для этого надо хотеть уйти. Вот с учеными обычно совсем проблем не бывает. Они, как умрут, на тот свет торопятся. Трех дней не прошло, а он, гляди ж, уже смерть пытается взвесить, или с вопросами к попутчикам пристает, чтобы выяснить тренды и закономерности, или кусочек мирового эфира за пазуху засовывает для опытов, все в рот сует, пробует, как ребенок.

Ну и те, что болели долго, тоже легко уходят, от мук избавляются. А те, что неожиданно умерли, те не могут. Кто обижен на людей или на судьбу, тоже без меня не справляются. По кому плачут сильно, тоже не могут сами уйти – родня не отпускает. Но с детьми самая морока, они не понимают, что умерли, и не объяснишь: все к матери льнут, тянут из нее жизнь, и сами мучаются, ласки не получая, и мать, бывает, за собой в гроб вгоняют.

– И как же вы? – искренне заинтересовалась Маша.

– Кого уговорами, кого лаской, кого конфеткой, а бывает, что не оторвешь, те только вместе с матерью уходят. Нельзя, Маша, человеческой душе ни родиться, ни умереть против своей воли да раньше назначенного времени. Потому и говорят: кому много дано – с того много спросится.

– А как Вы попали на эту работу? – с замиранием спросила Маша.

– Да я долго себя искала и вот дошла да самого порога, правой ногой уже заступила, да одним глазом посмотрела, нога высохла, а глаз окривел, но обида меня назад вытянула.

Вот и живу теперь тыщу лет у порога, вожу людей. Мучаюсь, не живая не мертвая…

– Не расстраивайтесь, тетя, Вы много полезного делаете, – девочка потянулась, чтобы погладить Ягу, но та отдернула руку и взглянула ей в глаза.

– Что ж ты не спрашиваешь, что за обида такая меня с того света вытянула?

– А я знаю, – одними губами прошептала девочка и опустила глаза на свои сандалики.