Город. Магический патруль

На ноги – изящные кожаные туфли на высоком каблуке, бордового цвета, на пальцы – массивные золотые перстни с рубинами, лежавшие до этого в маленькой неприметной шкатулке в виде черепа – подарок отца – в одном из ящичков стола, - волосы – в косу, украсить алой шелковой лентой – знак незамужней девушки в вампирьей среде. Готова. Вот только идти никуда не хочется…

Внизу весело звякнул колокольчик, чуть позже послышался звонкий голос Уляты:

- Эрга! Спускайся!

Пора… Боги, храните свою дочь…

По крутым ступенькам горгулья спускалась медленно и осторожно.

Но вот и последняя ступенька осталась позади. Глубоко вдохнув, Эрга вышла в небольшой коридорчик, отделявший лавку от жилого помещения. Высокий вампир стоял неподвижно посередине лавки, вокруг него увивались Улята и Исса, хихикая, строя глазки, пытаясь заигрывать. С правой рукой Высшего вампира, угу. Дурочки малолетние.

Громко цокая каблучками, несчастная невеста подошла к своему сопровождающему, присела в книксене, получила в ответ церемонный поклон и направилась вслед за мужчиной на улицу.

Высокая удлиненная карета ярко-красного цвета, запряженная тройкой лошадей, информировала всех зевак, что в доме сейчас находится представитель одного из вампирьих кланов. Лишняя реклама, конечно, полуэльфийке не помешала бы, но вот только связь с расой кровопийц могла, наоборот, считаться антирекламой… Впрочем, когда это отца интересовали чьи-то интересы, кроме собственных.

Усевшись на мягкий, обитый красным бархатом диванчик, горгулья откинулась на спинку и прикрыла глаза.

Ехать долго, со спутником не пообщаешься – слишком молчалив и замкнут. Значит, можно немного поспать.

Эрга сама не заметила, как упала в бездну кошмара, жуткого, странного, мрачного, с мифическими потусторонними существами, открытым пространством и полной невозможностью где-либо укрыться. Проснулась она от чужого прикосновения, сначала было решив, что нежить проникла в реальность, и покрывшись липким потом от одной такой мысли, но затем увидела перед собой знакомое лицо.

- Дайна[1], приехали.

Вовремя. Снаружи, как обычно, была расстелена красная дорожка, величавый мажордом, казалось, видевший еще бабку горгульи девчонкой, низко согнулся в поклоне при виде хозяйской дочки. Девушка не любила помпезность, пафос, попытку пустить пыль в глаза окружающим, хвастовство имуществом и связами. Отецже с удовольствием занимался всем перечисленным.