Распыление 2. Полуостров сокровищ

Доктор пристально посмотрел на наставника.

– Вы – сыщик из Москвы, – сказал он. – Не думал, что вам будет интересна моя персона… Впрочем, присаживайтесь.

Я, конечно, удивилась, но потом сообразила: наверное доктор, как и сыскной воевода, пообщался с княгиней Ольгой. А она не скрывала, что отправила в Москву за помощью. Базиль, по‑моему, тоже так решил.

– Моя помощница, – коротко бросил наставник в мою сторону, устраиваясь в гостевом кресле.

Что мне нравилось в Лумумбе, так это то, что он чувствовал себя свободно в любой обстановке.

– Итак… Чем могу? – встав из‑за стола, доктор направился к ширме и скрылся за нею.

– Я хотел бы поговорить о результатах вскрытия Великого князя, – повысил голос Лумумба в направлении ширмы. Там зашумела вода.

Шло время. Наконец доктор вышел, вытирая обнаженные до локтя руки вафельным полотенцем.

– Простите, не могли бы вы повторить? Я ничего не слышал, – но, только Базиль открыл рот, доктор вновь заговорил сам: – Вторые сутки на дежурстве.

Бросив полотенце, он направился к шкафу на другом конце комнаты, открыл его и стал громыхать чем‑то стеклянным. Базиль, сложив ладони домиком перед подбородком, терпеливо ждал. Доктор вернулся за стол, держа в руках трехлитровую банку и две небольшие колбы.

– Выпьем? – спросил он так буднично, словно такое предложение было здесь в порядке вещей.

Не дожидаясь ответа Лумумбы, он наклонил банку над колбой.

– Самогон тройной очистки, – пояснил доктор. – Крепость такая, что волосы на груди кучерявится начинают. Так что вам, барышня, не предлагаю… – и подмигнул, хотя до этого не обращал на меня никакого внимания.

Приподняв свой сосуд, он опрокинул его в рот. Проглотил, смачно зажмурился, а потом потянулся к блюдцу, накрытому бумажной салфеткой. Снял её, тщательно осмотрел два засохших бутерброда с сыром, и брезгливо отставил.

Лумумба, понюхав из пробирки, осторожно поставил её на стол, так и не пригубив.

– Приходится гнать в медицинских целях, – объяснил доктор чуть севшим голосом. – Нормального спирта нет, а то, что они выдают за водку, даже не горит, – и он налил снова. Самогон был таким прозрачным, что банка казалась пустой.