Распыление 2. Полуостров сокровищ

– Бабке не говори, – попросил я кота, взбираясь на крыльцо.

– Всё одно, узнает, – вздохнул тот. – Попадет мне.

– Тебе‑то за что?

– Не углядел за порядком да за гостями. Три шкуры спустит.

Кот задумчиво почесал спину.

– Тогда я сам скажу. Объясню, что ты ни в чем не виноват, а это меня бес попутал.

У кота на глаза навернулись благодарные слёзы. Встав на задние лапы, он пожал мне руку и промурлыкал:

– Спасибо, друг. Век не забуду…

Когда мы ввалились в горницу, громко обсуждая приключение, Лумумба любовался своим отражением в боку самовара, время от времени прикладывая к синяку под глазом холодную ложку.

– А, явились, не запылились.

Мы с Машкой молча проскользнули за стол, ворона, цапнув ватрушку, убралась на полати, и только кот, как ни в чем ни бывало, принялся разливать чай.

– Я вот всё думаю, – завел я издалека. – Должно же у всех убийств быть что‑то общее? Если Душегуб – серийный убийца…

– Напарники называются, – вдруг буркнула Маха, погрузив нос в чашку с чаем.

И только сейчас я заметил на её веснушчатой щечке глубокие царапины. Запястье, перевязанное чистой тряпочкой, свежий кровоподтек над локтем… Стало стыдно.

– Слушай, Маш, ты извини, – начал я. – Там такое дело… А как ты вообще дома оказалась?

– Меня благодарите, – каркнула ворона с печи, расклевывая булочку. – Отыскала сиротку, привела домой за ручку…

– Ага, щас, – ощерилась Машка.

– От бестии слышу! – возмутилась птица Гамаюн. – И чужим куском меня попрекать не надо!

– Бестия, – нравоучительным тоном процитировала Машка, – Животное, не существующее на самом деле. Крылатые кони, говорящие птицы и рыбы – всё это выдумки досужих умов. Геродот, трактат "Физиолог".

– Много ты понимаешь…

Ворона, угрожающе лязгнув крыльями, спорхнула на лавку.

– Молчать! – рявкнул учитель, стукнув по столу кулаком.

Ворона брыкнулась на пол, однако Машка сдаваться не собиралась. Выпятив челюсть и сжав кулаки, она свирепо уставилась в глаза наставнику. Мы с котом прикрылись, как щитом, серебряным подносом.