Распыление 2. Полуостров сокровищ

– Темных всегда двое, – опять встряла птица Гамаюн. – Ворон ворону, как говорится…

– Кто постоянно на Тот свет ходит, да с душами людскими дело имеет, обязательно в страховке нуждается, – пояснил деда Фира. – Это не то, что мы, светлые: магия слова, фокусы‑покусы с психополями…

– Ученик клятву на крови дает, что учителя в спину не ударит, – ехидно прокаркала птица, а я поморщился: без этих подробностей можно было спокойно обойтись…

– Это правда? – Машка пытливо уставилась на Лумумбу.

– Неправда, – вместо учителя ответил я. – Я за бвану горло кому хошь перегрызу.

– Вот и я об чем, – беззлобно хихикнул деда Фира. – Маги – что твои хищники. Агрессия у нас в крови. Или, по науке этологии, врожденная высокоранговость вкупе с высокопримативностью…

Все замолчали. Видимо, задумались, каким местом этология стыкуется с магией.

– А вы? Давно служите? – наконец нарушил молчание Лумумба.

– Да с месяц, наверное, – старик, скривившись, помассировал поясницу. – И если в скором времени перемен не будет, как есть все кости выстужу. Верхние ветра – не чета поземельным. Иной раз так дунет, душа в теле еле держится. Чертов Душегубец… – он передал пустую чашку коту и тот мигом её наполнил. Чай, кстати, был индийский, байховый. Такой и в Москве не вдруг купишь. – Таланты у меня не совсем в боевой области лежат, – продолжил дед Агасфер. – Раньше‑то я при порте служил, на таможне.

– А что случилось в городе? – спросил я. Подумал: может, таким образом и об убийстве Игоря разузнать удасться…

– Серийный убийца случился, – вместо него ответил кот, шумно отхлебнув из блюдца. – Вот Сварог и ярится. Дружина три месяца под ружьем, маги нервное истощение в вине топят… Сыщики доморощенные.

– Сварог своё дело знает, – одернул кота дед Агасфер. – За то время, что облава идет, десятка два малин накрыли. Почитай, всех воров да разбойников извели.

– Главный‑то упырь на свободе, – не сдавался кот. – На той неделе свежий труп был.

– Труп? – как бы невзначай уточнил Лумумба, намазывая медом булочку.

– Да и не труп вовсе, а так… недоразумение сплошное, – махнул рукой дед.