Распыление 2. Полуостров сокровищ

А вот бабкин кот…

– Мотя, на стол пора подавать, – строго напомнила старуха.

Дернув хвостом, котофей удалился, по пути ненавязчиво обтершись сначала о мои ноги, потом о ноги наставника. Ростом он был мне по колено. В холке.

– Поаккуратнее с ним, – предупредила Арина Родионовна. – Тот еще проказник.

По‑моему, она его немного приревновала…

Я прыснул в кулак, чем заработал неодобрительный взгляд наставника.

Освежившись, мы наконец‑то уселись пить чай. Чай у Арины Родионовны состоял из огромного пирога с осетриной, миски маринованных с луком груздей, вареной, исходящей паром, молодой картошечки, заправленной топленым маслом и посыпанной зеленым лучком, ватрушек с творогом и изюмом, халвы, двух видов меда – цветочного и гречишного, и морошкового варенья.

Распоряжался кот. Как заправский официант, он вкатил в комнату двухэтажную, нагруженную снедью, тележку, затем внес на вытянутых лапах раскаленный самовар. Споро расставил блюда, чашки, тарелки, разложил салфетки и приборы, обмахнул полотенцем табуретки и уселся рядом, скроив умильную рожу.

– Отведайте, гости дорогие, чего хозяйка послала, со мной переслала… И обо мне, служивом, не забудьте. Мур.

– Садись, коль не шутишь, – пригласил кота бвана. Тот проворно вскочил на табурет, и, придвинув ближайшую чашку, принялся наливать чай.

Птица Гамаюн, спрыгнувшая было на стол и уже цапнувшая ватрушку, ретировалась за печку и оттуда возмущенно закаркала:

– Эй, чего вы этого хищника за стол пускаете! Да он родную маму за пятачок на базаре продаст! Ему верить – себя не уважать…

– На маму наговаривать не позволю, – строго одернул ворону кот.

– Бедненький… – пожалела кота Маха, усаживаясь рядом. – А какой работящий! Не то, что некоторые, – она кинула уничтожающий взгляд на птицу Гамаюн.

– Я еще крестиком вышиваю, – потупился пушистый хвастун. – И на машинке… тоже… – Машка вовсю чесала ему шею.

– Тук, тук! Можно к вам? – на пороге материализовался старичок в косоворотке, лаптях и с румяной лысиной, по краям опушенной седыми волосками.

– Просим! – махнул рукой подобревший после вмазки бвана. – Будьте, как дома… Матвей, не сочтите за труд, поставьте гостю чашку.

Кот, приподняв одну бровь, зыркнул на стол и на скатерти материализовался новый чайный прибор. Красный, в крупный белый горох.