Распыление 2. Полуостров сокровищ

В конце концов, чего мы боимся? Ну, достанем мы с бваной, в крайнем случае, удостоверения. Работать, конечно, придется в этом случае официально: посылать запрос о разрешении действовать на территории другого государства, то, сё… И здесь как повезет: захотят нам помочь – разрешение будет уже завтра, а не захотят – бюрократическая машина затянет с выдачей настолько, что Ольгу раньше казнят…

Я покосился на Лумумбу, но тот стоял спокойно, по пыльному усталому лицу ничего не читалось.

Дружинник подошел и внимательно оглядел нашу троицу, сложив губы трубочкой.

Мы с Машкой постарались выглядеть как можно более невинно. Насмотревшись вдоволь, коротко спросил дежурного:

– Кто такие?

Тот ответил. Дружинник задумчиво покачался с носка на пятку, с каким‑то ироничным доброжелательством глядя на Лумумбу, коротко насвистел бодрый мотивчик, и приказал:

– Пропустить.

Затем развернулся и исчез за воротами. Мы даже вякнуть не успели.

Хорошо, что барахло оставили в неприметном тупичке, сложив под камушек: на входе в острожный терем стояла самая настоящая пропускная рама.

И если б Лумумба не настоял, чтобы Маха оставила снаружи всё, до последнего ножичка – грош цена нашим личинам.

Рядом с рамой, без всякого намордника или там поводка, стояла собака. Одна, без какого‑либо хозяина. Некрупная, пепельной масти, с длинной мордой и умными, совершенно не собачьими глазами. Вообще‑то, собак я люблю. И никакого вреда от них, окромя пользы, не вижу. Но здесь я реально перетрухал. Потому что у псины этой был такой взгляд, что становилось совершенно ясно: если что не так, она откусит сразу и всё.

Даже захотелось прикрыться руками, на всякий случай, но я сдержался.

Когда мы благополучно миновали раму, псина обнюхала меня и Машку, позволив моей напарнице почесать себя за ушами, но задержалась возле бваны. На Пыльцу обучена, понял я. Слышал о таком: ищеек с хорошим нюхом натаскивают на корицу, а потом заставляют выслеживать Запыленных… Лумумба не долго думая достал из жилетного кармашка громадную мозговую кость и протянул собаке.

Та, обнюхав и аккуратно взяв подношение зубами, милостиво моргнула и отошла.

– Любовь приходит и уходит, – продекламировал шепотом бвана, – а кушать хочется всегда…

К светелке княгини вела узкая, с несколькими крутыми поворотами, лестница. На каждой площадке прохаживался дружинник с АК.

– У вас пять минут, – напомнил охранник, отпирая внушительный замок на толстой двери.