Эра оборотней 1

Нравилось смотреть, как глубоко и часто она дышит. Он медленно выдыхал горячий воздух и пытался успокоиться. Заметив тень страха на девичьем личике, он опомнился и разжал пальцы. На мгновение отступила охватившая его страсть, за столь грубое её проявление стало неловко. Эйван отошёл к камню, на котором сидел до появления вампира, и подкинул пару веток в огонь. Пусть погорит ещё немного.

— Прости, увлёкся!.. Называй меня как хочешь, это ничего не поменяет. Я вот что хотел спросить: ты далеко собралась? Один рюкзак с плащом и ноутбуком, и сухпай в дорогу на два дня? И это зная, что придётся убегать и скрываться? Далеко ли то, что ты ищешь? Даже если нет, делать это так, как решила ты — опасно и глупо.

Эльвира постояла немного, подумала о своём, охотничьем, затем присела на соседний камень и показательно отодвинулась, недоверчиво поглядывая на руки оборотня. Да, теперь она доверяет ему ещё меньше. Тяжёлый случай.

— Не могу понять: какое тебе до меня дело? Я просила тебя о помощи? Нет.

Повисла пауза. Что ж. Это действительно так. Это Эйван увязался за ней, за той, что взбудоражила его память и подарила надежду на то, чтобы узнать правду о серебряноволосых людях. А она ему ничего и не обещала.

Эльвира осторожно достала из сумки пачку печенья и протянула собеседнику.

— Я не голодна. Мне слишком жутко даже думать о том, что происходит вокруг меня и что ждёт меня дальше. Я не могу быть в безопасности тут или где-либо ещё. Единственное безопасное место — это Академия. Это наша земля, куда не посмеет ступить ни один нечистый. Место, где изгоняющие обретают силу, чтобы вернуться во внешний мир не кроликом, но удавом. Мы не жертва, мы — орудие! И всё, что я могу,— это бежать туда, не зная дороги.

— Так это правда, что вы не знаете пути туда?

Эльвира спрятала лицо в руки и кивнула.

— Тише, спокойно. Всё будет хорошо…

Оборотень в ожидании реакции медленно и осторожно положил руку на спину изгоняющей. Девушка руку не скинула, она устало вздохнула. Слишком погружена в свои переживания, чтобы придать значение этому жесту сочувствия. Казалось, для неё чуждо проявление каких-либо эмоций.