Эра оборотней 1

Другой враг Эвиса — серебряноволосые люди со слабой магией, которые подстрелили его. Без какой-либо причины, что действительно обидно. Для них у брата тоже припрятана парочка сюрпризов, Эйван точно это знал, но в подробности не вдавался. Эвис вёл множество дневников, выводил в тетрадях какие-то непонятные формулы и знаки, собирал информацию. Но, увы, из-за невозможности надолго уходить данных у брата накопилось немного. Но теперь у оборотней появилась зацепка!

— Поверь, я такого шанса не упущу. Я узнáю про серебряноволосых всё, что нам нужно, и затем мы решим, что делать с девчонкой и остальными полумагами, если случится их встретить.

— Хорошо, братец. Это твоя добыча, выбирай стратегию на своё усмотрение,— протянул Эвис, и, отряхиваясь от картофельных крошек, неспешно поднялся с пенька и направился к дому.— Но если начнешь лажать — я вмешаюсь. А теперь доброй ночи!..

Эйван подбросил в затухающий костёр несколько сучьев и протянул к огню руки. Языки пламени жёлтой змеёй сжимали в кольцо потрескавшиеся серые палки.

Выстроенная Эйваном конструкция затрещала и обрушилась, превратившись в кучку углей. Свежие ветки остались нетронуты, пламя медленно потухало.

Встревожилась ночная птица: резко и пронзительно закричав, она покинула место ночёвки и устремилась в небо, совсем не соображая, куда лететь. Эйван перевёл взгляд на густые тени искривленных временем деревьев. Он помнил, как они росли, как медленно высыхали, покрываясь травяной обшивкой.

Человеческий облик стал тяготить его, душить. Эйван расстегнул байку уже потемневшими руками. Не стоит портить одежду, лучше раздеться своевременно, пока тело не поменялось окончательно. По спине прошлась приятная дрожь — Эйван дал свободу второму облику, и зверь ликовал в предвкушении вечерней пробежки и охоты. Сам Эйван устал, но звериный инстинкт требовал своё.

Когда готовые сорвать майку пальцы вцепились в ткань, Эйван замер, различив во мраке пару жёлтых огней. Глаза Главы внимательно следили за каждым его движением.

Как в ночном кошмаре из детства, хотя этот этап жизни давно позади и оставил после себя только неприятное послевкусие тревоги, напряжённого ожидания перед неизвестностью. Теперь же всё неизменно, в новый день можно смотреть с непоколебимой уверенностью в стабильности.

Эйван мысленно приструнил внутреннего зверя, и тот, раздражаясь, что у него отнимают время, противно заскрёб по ту сторону сознания.