Пожиратель теней

— Можешь расслабиться, — заявил Чонёль. Он прислонился лопатками к стене и сполз на пол. — Я тоже отдохну.

Дом давно был не из жилых. Так же, как и та школа-интернат, в которой меня держали, это здание потеряло своё истинное предназначение. Комната была крохотной, с мутно-оранжевыми стенами, малопристойными изображениями и красиво выведенными матерными словами. Из окна лезли тени от ветвей, но Чонёль уселся так, что до него они не добирались. На полу лежали рваный матрац и подушка — всё из перечисленного было усыпано непонятными пятнами.

— Тот ещё мамкин сынок, — усмехнулся Чонёль. — Ноги еле держат, а всё равно нос воротит!

Я едва мотнул головой и пристроился на матрац: сперва присел на самый край, а потом не заметил, как прижался ухом к подушке.

— То-то же! — услышал я Чонёля сквозь придавившую меня дрёму. — Надо сперва сил набраться! Иначе никому ничем помочь не сможешь, как бы сильно не переживал.

По зданию прокатился протяжный стон. Кто-то мучился, чего-то боялся. А ещё кто-то рыдал и вопил с таким надрывом, что казалось, он лишился разума.

Часть 3

Ежесекундно мир воспроизводит столько звуков, что все их услышать нереально. Скорее голова взорвётся. Шелесты, крики, скрипы, бульканья, возня, шаги, шипение, дыхание… Миллиард нераспознанных шорохов, от которых кровь стынет в жилах. И все они, от и до, стараются без твоего ведома и желания поместиться в мозгу, как будто другого места для них не существует.

Я проснулся от протяжного мычания. Где-то за стенами комнаты, не здесь – но гремело не хуже кастрюль над ухом.

Чонёль сидел рядом и ел гамбургер. Сильно шебаршил упаковкой, чем заставил меня поморщиться.

— Прости! — бросил он его на пол и схватил меня за руку. — Но жрать хотелось ужас как! Совсем забыл, что за тебя надо держаться!

Звуков благодаря его касанию поубавилось. Я даже собрался с силами, чтобы привстать и оглядеться.

— Мама… — прохрипел я, сползая с матраца.

— Не кипешуй, — остановил меня Чонёль. — Ничего с ней не будет. — Я не поверил. Вцепившись ему в плечо, сел и попытался подняться. — Всё с ней в порядке, — продолжал он, удерживая меня. — Как она бойко с тем демоном, а? Я думал, убежит, не помня себя от ужаса. А нет! Может, так только родные мамы умеют… — Он вздохнул тоскливо, уже по-привычному театрально. — Постоит уж за себя как-нибудь. Да и бабка та бешеная у неё под боком. Как её там? Вера которая.