Лелька и ключ-камень

Ирина перестала при каждой встрече биться в припадках, только злобно что-то шипела, но это было уже неважно. Проблем добавил Кондратьич. Упрямый домовик принялся с достойной лучшего применения настойчивостью выживать из дому Наталью: чем-то постоянно шуршал, пугал по ночам, кидался под ноги, а видя, что все это не помогает, начал портить приготовленную ей пищу. Уговоры на него не действовали.

—Ты, дева, конечно, ведающая, а только приказать мне не можешь.

—Кондратьич, так ведь я уеду скоро. Что теперь, дяде Андрею голодом сидеть?

—Ничо, посидит малехо, да и сообразит где новую повариху подобрать.

Поскольку переговоры ничего не дали, пришлось Лельке весь последний месяц готовить самой. К этому добавились школьные контрольные, лихорадочный сбор неожиданно разросшегося имущества, прощальные подарки как пишут в газетах «всем заинтересованным лицам», так что ведунья чувствовала себя как конь на пахоте.

Однако ей приятно было вспоминать, что все дела завершены, все нити подвязаны. О переносе Прошкиных косточек из колодца в реку она договорилась с Олегом, ему же передала с рук на руки Анчутку. Мохнатик очень не хотел бросать обжитое поле, дергал пятачком, делал жалобную мордочку, но Лелька была неумолима.

С Олегом тоже попрощались по-хорошему.

— Я тебя знаю, красавица, ты ж на попе ровно не усидишь, начнешь лечить, творить, заговаривать. Если дойдет дело до травок — отправляй ко мне смело, за мной не заржавеет. Да и сама заглядывай, я же знаю, ты Таисьин дом забрала, явно приезжать будешь, так что заходи, я с тобой всегда поделюсь и придачи не попрошу.

Дядя Андрей вынес из дома Лелькины чемоданы, загрузил их в багажник, открыл дверцу племяннице. Лелька уезжала не в никуда, ее ждала тетя Света. Андрей же планировал забрать домой мать и надеялся, что хоть после этого гнетущая атмосфера когда-то счастливого дома чуть развеется.

Ведунью Вольгу Гранину ждала новая жизнь.