Лелька и ключ-камень

Тварь, на которую попал порошок, завыла и стала погружаться назад в болото, но было непоправимо поздно.

Старший группы не успевал, женщина занесла нож над кричащим Риком, удерживая ребенка над поверхностью чарусьи. И тут Андреас не поверил своим глазам: покореженный куст, непонятно как выросший у самого выворотня, отрастив ветку, цапнул ребенка за одежду, выдернув его из рук похитительницы. Вторая же ветка подбила женщину под коленки, и та, не удержавшись на краю, рухнула в болото, едва не прихватив с собой полицейского.

— Вот и еще нашлись потеряшки, — сказал кто-то. И тот же голос добавил — Пацан-то в рубашке родился. Не зацепись одежка за куст, отправился бы в болото вместе с этой психопаткой.

Андреас держал на руках своего мальчика, живого, пусть и сильно напуганного.

— Мы вернемся в город? Можно? — спросил он у старшего группы.

— Да, возвращайтесь. Только из города не уезжайте. Надо показания у вас взять, порядок такой.

Андреасв тот момент был согласен на показания, причитания и даже ритуальные танцы. Так что только молча кивнул, а когда Олег отозвал его в сторону, покорно пошел за ним, не спуская сына с рук.

—Андреас, ты сегодня видел разное, так что надеюсь, выслушаешь меня и примешь к сведению то, что я скажу.

—Выслушаю и приму, — кивнул немец.

— То, что пережил твой сын, не проходит бесследно.

— Я знаю, мы непременно обратимся к детскому психологу, когда вернемся домой. Здесь я никого не знаю, да и Рик на вашем языке не говорит.

— Это дело хорошее. Но ты ведь видел, что это не простое похищение ради выкупа или насилия?

— Я видел. Я не знаю, что это было — Андреасу хотелось думать, что ему все привиделось, но он не привык обманывать себя и не собирался привыкать.

—Вот, возьми, — Олег протянул ему льняной мешочек с травами. — Часть трав надо вложить мальчику в подушку, на которой он спит и вторую часть зашить в любимую игрушку. Если так сделаешь, у него не будет кошмаров, он будет все помнить неотчетливо, как плохой сон.

—Спасибо, — искренне поблагодарил Андреас чужого, в общем-то, мужика.

—Погоди с благодарностями… Вы христиане?

— Да, удивленно ответил немец.

—Ребенка крестили?

— Да.

— Это хорошо.