Лелька и ключ-камень

Милое, няшное личико расплывалось, черты менялись, превращая ребенка в чудовище. Он никогда не знал, какой она в этот раз придет, но одно оставалось неизменным: девочка требовала, чтобы он нашел ее мать и отдал куртку.

Надо сказать, что поначалу Вадим решил, что в сторожке на болоте ему просто привиделся плохой сон. Парень он был жизнерадостный, во всякую мистику не верил, ведьм-экстрасенсов считал шарлатанами. Ну подумаешь, надышался болотными газами, посмотрел вместо сна ужастик. Мысль о том, что ужастики не оставляют грязных курточек, он старательно запихал поглубже и постарался забыть.

Но кто бы ему дал забыть! Первый раз кошмар пришел через несколько дней. Они тогда праздновали окончание приключения и здорово набрались, так что явление во сне девочки Анечки парень списал на некачественный коньяк. Однако вскоре сны стали тревожить его постоянно. Вадим замкнулся, он не мог никому рассказать, что с ним происходит. Да и кому? Отец отправит в дурку, а приятели просто поднимут на смех. Хотя вскоре он стал подумывать, что в дурку было бы неплохо, особенно в другую страну.

— Ты спрятаться не надейся. Расстояние — это только живым помеха, а я тебя где хочешь найду. Зря ты меня не послушал, маму не нашел. Теперь все плохо будет.

Тут Вадим испугался уже по-настоящему. Этот сюр явно выходил за рамки обычного сна.

— Неделю, дай мне еще неделю. Я виноват, знаю, но кто ж мне поверит!

— Кто поверит, кто нет —это твоя забота. Мои друзья говорят, что не надо тебе время давать, но я еще многое помню — солнышко, вкусное мороженко, маму с братиком. Мне тебя еще жалко, потому что я знаю, что с тобой будет. Неделя у тебя есть, но за промедление тебя накажут. Не я, я пока не могу. Друзья мои накажут.

— Как накажут?! — в воображении Вадима малютка с друзьями доедала его руку или ногу.

— Не бойся, — хищно усмехнулось существо.

Вот и сидел Вадим на шикарном траходроме, медленно дышал, чувствуя, как согреваются руки и ноги, как бьется сердце и бежит по жилам кровь. Сейчас мало кто узнал бы в нем того беззаботного парня, что поехал праздновать Купальскую ночь к отцовскому другу: глаза запали, на висках засеребрилась седина, да и вообще выглядел он как тяжело больной человек.