Лелька и ключ-камень

К радости матери она серьезно занялась математикой, которая ей всегда плохо давалась, так что с нее спрос был меньше. Впрочем, Золушкой Лелька себя не чувствовала, а возиться с землей и растениями ей, скорее, нравилось.

В школу идти не особенно хотелось, радости ей учеба не доставляла, да и любимицей учителей она не была. Лелька понимала, что сама в этом виновата. Интересующие ее предметы она знала прекрасно, а те, что не нравились, учила по остаточному принципу, который в ее интерпретации звучал так: «Что успела — выучила, что осталось — то осталось».

А какому учителю понравится, что к его предмету относятся наплевательски… Лельке бы точно не понравилось. Учителей она понимала, но стремление к знаниям от этого не просыпалось.

Зато просыпалось любопытство. За всеми весенними обрядами девочка не забыла о призрачном приятеле из школьной кладовки. Когда шкодный мальчишка ворвался на урок географии с воплями: «Вспомнил! Я все вспомнил!», она только порадовалась, что кроме нее никто этого не слышит.

Ей нестерпимо хотелось спросить Пашку, что же он вспомнил, любопытство кусалось не хуже голодных таежных оводов, но пришлось терпеть до конца занятий.

Едва дождавшись последнего звонка, Лелька рванула в кладовку. Судьба и здесь была против нее: там пряталась какая-то парочка, причем женская часть была из компании Ирины. Хорошо, Пашка догадался высунуться из стенки и махнуть рукой наружу, туда где до сих пор росла старая сосна. У сосны они и встретились. Школьный двор уже опустел, ученики разбежались по домам в надежде успеть попользоваться оставшимся кусочком солнечного дня, так что разговаривать самой с собой (а именно так выглядел процесс общения со стороны) можно было без опаски.

— Что ты вспомнил-то?

— Да дело вспомнил недоделанное, ты ж сама говорила, что я из-за этого не могу к мамке пойти.

— Ну я еще говорила, что это без гарантии, причина может оказаться и в чем-то другом.

— Вот ты зануда! Все одно же проверить надо.

— Ладно, излагай что вспомнилось.

— Ты помнишь, я рассказывал, что на сосну на спор полез?

— Было дело, помню.

— Ну так вот, я полез потому что мы с Павкой на щелбаны забились. Он говорил, что я не долезу до макушки, а я долез!

— Погоди, я запуталась. Павел же у нас ты?

— Ага, ага. Я — Павел, который Пашка, а он — который Павка. Нас так звали, чтобы не путаться.

— Ясно, давай дальше излагай.

— Так вот, на сосну-то я залез, а щелбаны ему не поставил — умер. Вот из-за этого я здесь и сижу.