Спящие секреты

Многие положения, конечно, требуют проверки, но вместе с тем... Вместе с тем... Знаете...

— Глеб Викторович, — поднял перед собой руки Нифонтов. — Я не силен в науке, всё, о чем вы сейчас пытаетесь мне рассказать, для меня тёмный лес, если не сказать больше. Меня интересует только призрак.

— Ну а что вы тогда хотите от меня услышать? — внезапно рассердился инженер. — Призрак как призрак. Я, если честно, материалист и обычно с подобными сущностями не общаюсь. Тут как-то всё достаточно необычно вышло, спонтанно, что ли… Тем более что Геннадий Степанович затронул проблему, над которой лаборатория безуспешно бьётся уже очень долгое время.

— Стоп, — снова поднял перед собой ладони Нифонтов. — Я понял, что проблема крайне важная и актуальная, но поверьте, лично для меня этого знания вполне достаточно.

— Глеб Викторович, — не выдержал научного энтузиазма инженера Дорохов. — Хватит нам мозги пудрить государственными секретами. Сколько раз можно предупреждать, что разглашение посторонним любых нюансов деятельности вашей лаборатории — подсудное дело.

— Вообще-то, Сергей Михайлович, этих людей рекомендовали лично вы! — обиделся Арсеньев. — Так что надо было предупредить, что со мной беседуют не сотрудники государственных структур, а посторонние с улицы! Тогда бы я и вёл себя в соответствии с вашими установками. Изображал дебила и отвечал междометиями! Так, по-моему, вы нас инструктировали себя вести на последнем инструктаже?

Дорохов смущённо покраснел и кинул быстрый взгляд на оперативников, но всё равно и не подумал идти на попятную.

— Я вызвал вас на разговор по поводу происшествия в лаборатории, а не на научный диспут по работе лаборатории, — строго ответил он инженеру. — Так что не надо ёрничать и обижаться на меня за то, что я просто делаю свою работу. И про инструктаж вспоминать не надо! Я же не виноват, что ваши подчинённые — как дети малые. Стоит кому-нибудь восхититься их научными достижениями, так у них сразу же словесный водопад начинается.

На эту отповедь чекиста Арсеньеву, видимо, ответить оказалось нечем. Люди науки, как правило, тщеславны по определению и легко поддаются даже грубой лести, если она связана не с ними лично, а с результатами их работы. Буквально парочка в нужную минуту сказанных фраз — и заслуженный доктор наук уже, как ребёнок, взахлёб рассказывает о результатах последних экспериментов.