Все дороги ведут в Сад (черновик)

— Они тебе что-то обещали?

— Нет!

— Тогда зачем ты еще в этот проклятый мир лезешь, если у тебя и на человеческом береге полно проблем?

— Я... я не лезу.

— Незаметно как-то. Мы во все эти приключения из-за тебя вляпываемся, между прочим, из-за твоих связей с ссэра.

— Я с ними ничего общего не имею!

— А женщина из церкви, из-за которой мы то к Горбуну, то на Пир попадали?

— Она — не они! Она — Святая! — дальше парень продолжил уже совсем тихо после предыдущих криков. — Она единственная понимает. Слушает.

Парень задрожал, сжав в кулаки руки, а на бледном лице ярко показался румянец. Лиле его стало жалко, а от себя — тошно. Ей хотелось как-то исправить свой непонятный наезд, но она смогла лишь снова выдавить грубое:

— Прости.

И вместе со стыдом ее резко окатил и страх. Она никогда раньше не видела чужих воспоминаний. Считались ли воспоминания эмоциями? Потянуло ли ее к его эмоциями, как тянет на них.

— Не нужно извинений, — оборвал ее Артем. — Это ведь тот самый сад, где ты видела ожившую статую?

— Да. Она вон там, — повертев головой, ткнула Лиля.

— Хорошо, спасибо, — холодно сказал Артем, стряхивая с себя снег. — Жаль, не получилось найти что-то, в чем можно было бы вынести мертвую воду. Можешь больше не беспокоиться. Теперь я знаю, что и где. Сам разберусь, а перед Маской тебя выгорожу. Тебе больше нет нужды ходить за мной.

Тесова хотела сказать, что это так не работает, но слова застряли в горле. Она все равно ничем помочь не могла, и ведьма опустила голову, скрыв лицо за тяжелыми от влаги волосами — холодные капли заскользили по замерзшему лицу. Тут ее озарило.

— Река!!!

— Не понял?

Отошедший Артем с непониманием развернулся.

— Вода из нее у меня в волосах! И на одежде тоже! Может, она подойдет?!

— Я не уверен...

— Мы можем проверить! Та вода, что на тебе, может и не сработает из-за твоего непонятного отношения с тем миром, но я — другое дело.

— Хорошо, — неуверенно согласился Артем, удивленный таким напором, а Тесова уже спешила, увязая в сугробах, с отбивающими дробь зубами, но полная решимости.

Статуя была все там же, скрытая ветвями дерева и кустарников. Сейчас, без спешки и паники, ее получилось рассмотреть получше. Закованная в слой камня женщина была болезненно худа и выглядела, как и положено пленнице — плохо.