Все дороги ведут в Сад (черновик)

Кто-то из компании нелюдей закинул руку на плечо Артему, не принимая во внимание, что тот безуспешно пытался отодвинуться от владельца клюва.

— А может и вправду проклят? — прошептала себе под нос Лиля.

Ближе подходить было опасно. Пускай это были местные, а не ссэра, но и от них в страшные вечера можно было не вернуться. Да и это не ее дело.

Что-то неприятное терзало изнутри. Совесть.

Лиля неуверенно представила перед собой маятник. Тот не двигался раз. Второй.

— Спой же нам, мальчик!

— Спой! Спой!

Ну хотя бы на то, чтобы отказываться от удивительных предложений, мозгов у Богатенького Буратино хватало.

«Я знаю, что ты хороший человек».

Да пропади оно все пропадом.

Упрямо вскинув голову и расправив плечи, Лиля пошла к костру.

Заметив вышедшую к пламени костра фигуру, нечисть замерла. Теперь, ближе, ведьма смогла их рассмотреть. Они пили, ели, шутили и в целом развлекались. Их крик и нечеловеческие тела пугали. Артем был единственным человеком среди них.

В голове вспыхнули и погасил несколько фраз, но выбрала она из них нейтральную.

— Эй, граждане-товарищи-тунеядцы. В честь чего весь сыр-бор?

Ну, относительно нейтральную.

— О, здравствуй, добрый человек!

Первой заговорила с ней беззубая бабка с седым пушком на лице и уродливой бородавкой на губе.

— Я не добрая, — машинально ответила Лиля.

— Что ты сказала? — глуховато переспросила бабка.

— Она сказала, что «не добрая»! — прокричала ей в ухе сидевшая с ней рядом худощавая девка с мышиным хвостом, торчащим из одной из штанин.

— Что это еще за мамкина корзинка, которая делает вид, будто познала жизнь.

Второй подала голос разукрашенная женщина в кожаной куртке с меховым капюшоном. У нее на губах красовалась ярко-красная помада, и такой же цвет сверкал на длинных когтях, а с ресниц с каждым движением осыпалась слишком густо накрашенная дешевая фиолетовая тушь. Золотые украшения висели на ней везде, где только можно, что вызвало вопросы, как она вообще могла нормально с ними ходить.

— Ну и что привело ко мне в гости, человече? — низко проворчал высокий местный с увенчанной рогами головой, чье тело покрывала густая шерсть. — Мы тут поминаем. У нас годовщина. Человечишкам здесь делать нечего.

Остальные одобрительно загудели.

— Что они говорят? — снова спросила бабка.