Все дороги ведут в Сад (черновик)

Текущая Варвара перед ними была не реальным человеком — была эхом. Слабым мороком, что едва держался в мире, уцепившись за крохотный кусочек земли и воспоминания, которые создали его.

И она просила ещё не оправившегося после всего Артёма её развеять, навечно убрав из мира.

После разговора с женщиной, которую он сам, своими руками и речами, сюда привёл.

— Так надо, — мягко прошептала за спиной Лили женщина.

— Нет! — с жаром снова отвечал ей молодой человек, который столько всего пережил, чтобы помочь единственной, кто всегда была рядом с ним.

Чтобы та просила его собственными руками от неё избавиться, как от слишком задержавшегося на этой стороне берега духа.

Дрожащий голос Артёма говорил, что тот разрывался между эгоистичным желанием отказать и «правильным» решением исполнить, о чём просят. Выбор, где нет верного ответа, но есть тот, который причинит бездонную душевную боль.

Лиля так резко развернулась к ним двоим, что волосы с болью хлестнули по лицу.

Она увидела, как ладони Варвары соскользнули с обветренных щёк Артёма к его рукам, которые она нежно, бережно подняла и положила себе на шею, но парень их с ужасом отдёрнул.

— Танюша права. Мне пора уходить. Давно, — сказала ему Варвара с безгранично прощающей и доброй улыбкой. — Дай мне уйти.

— Она не права! — отчаянно закричал Артём.

— Эй! — закричала Лиля, пытаясь прервать катастрофу неверного выбора.

Но было поздно.

— Пожалуйста.

Всего одно слово Варвары, в котором было слишком много мольбы и внутренней боли — этого хватило, чтобы дрожавший Артём наконец сдался и подчинился.

Он поднял трясущиеся ладони и опустил их на неестественно бледную шею. Глаза он больше не закрывал, вместо этого словно пытаясь впитать каждую черту знакомого, благодарно улыбающегося лица.

Мальчишеские пальцы сжались, и горло под ними пошло крупной рябью, прежде чем разорваться, вместе со всем остальным телом превратившись в блестящее белое крошево, вместе со снегом принявшееся укрывать их маленькую поляну.

Уронивший руки Артём так и остался сидеть с поникшими плечами, уставившись в одну точку онемевшим, невидящим взглядом. Шок. Он своими руками только что лишил себя, как понимала Лиля, единственного человека, который его безоговорочно принимал.