Все дороги ведут в Сад (черновик)

Видимо, и здесь или он отвлёкся, или бросил занятие на середине процесса.

— Чем ты вообще думал, это уже не в первый раз повторяется.

— Ну, ход был просчитанный, но, как видишь, считать я особо не умею, — ухмыльнулся Ярик.

Бесполезно. Со стенкой говорить было эффективнее.

Лиля поднялась и посмотрела Ярику в насмешливые глаза. Он не знал про маятник. Он знал лишь, что девчонка, которая когда-то пришла на объявление его родителей о сиделке, заявила, что ей не страшно, на какой бы стадии серебрянки не находился человек, и осталась во времена, когда к таким больным боялись даже подходить.

Он знал, что Алексей Тёсов, отец Лили, погиб от серебрянки.

Лиля почувствовала чужие руки, обвившие ее плечи.

— Ты опять грузишься, — сказал подошедший к ней сзади Ярик и положил свой подбородок на ее затылок.

— А ты опять забыл о том, что такое личное пространство.

— Но мне одиноко и хочется кого-нибудь обнять.

— Обними игрушку!

— Я не люблю игрушки, — пробурчал Ярик и усилил объятие.

— Да в чем разница — я то же самое! — попыталась вырваться Лиля.

Тёсова не любила чужие прикосновения. И хотя Ярик был одним из немногих, от кого она их терпела, ей все равно было неприятно. Парень об этом помнил. Он ненадолго отстранился, но вернулся обратно.

— Дай мне минуту?

Лиля молчала.

— Пожалуйста?

Лиля глубоко вдохнула через нос и выдохнула ртом.

— Дурак, — ответила она, но вырываться перестала.

Ярик довольно вздохнул, сдув прядь волос ей на лицо, но она, согласно уговору, не шевелилась.

Лиля протерпела ровно две минуты, после чего мягко подняла руки, и ее отпустили.

— Когда ты ел? — спросила она, направляясь к брошенной авоське.

— Не помню. Будешь?

Он сказал это с надеждой и привычно вытянул руку — от кончиков его пальцев потянулась тонкая темная нить, принявшаяся свиваться в форму широкой, но тонкой коробочки. Нить вспыхнула, слово перегорела лампа накаливания, и взорвалась искрами, оставив после себя плитку шоколада в золотистой фольге.

Ярик повторил движение, и его ладонь чуть опустилась под грузом пузатой бутылки вина со стершейся этикеткой. Колдун запрокинул голову и сделал глоток из горла.

У него вышло несколько особенное состояние. Вместо язв на теле, болезнь подарила ему некоторые бонусы. Кто-то говорил, что она превратила его в монстра, ведь делало его похожим на ссэра. И не только колдовством.